Отравительница - Виктория Холт

— Я сделаю вас наместником; все указы будут издаваться от имени нас обоих.

— Понимаю, — медленно произнес Антуан.

Она поднесла пальцы к своим губам и сделала грубый, почти непристойный жест.

— Это — секрет, дорогой Антуан, секрет, мой брат. Де Гизы не обрадуются подобным планам. Поверьте мне, они не хотят смерти Франциска, к которой может привести заболевание крови.

— Да, мадам, — сказал Антуан.

— Вы согласны?

Врожденная нерешительность Антуана пришла ему на помощь.

— Это слишком важное решение, чтобы принимать его в спешке. Я подумаю; будьте уверены — как только моя позиция определится, я тотчас сообщу ее вам.

Красивые белые пальцы Катрин снова легли на его руку.

— Мой друг, не совершайте ошибку, проявляя медлительность. Я — несчастная, одинокая вдова, которая должна заботиться о своих детях. Если я не найду поддержку в доме Бурбонов — именно здесь я обязана искать ее в первую очередь, — мне придется обратиться за помощью к дому Лорренов. Оба главы этого дома пойдут на все… чтобы отнять у принца Бурбона почетную должность наместника, которую я только что предложила вам.

Антуан поклонился Катрин. Он чувствовал себя так, словно ему протягивают чашу с ядом, чтобы ускорить принятие им нужного королеве-матери решения.

Лицо Катрин оставалось бесстрастным, но смысл ее слов казался следующим: «Сделайте меня после смерти короля регентом Франции, а сами примите должность наместника… или смерть».

Покинув ее, Антуан долго ощущал на своем теле липкий пот страха.

Катрин находилась в покоях короля. Ослабший Франциск лежал на кровати. Мария, встав, обратилась к королеве-матери.

— Мадам, Франциск очень устал. Он хочет спать.

Катрин вежливо улыбнулась.

— Я не утомлю его. Я лучше, чем кто-либо, знаю характер его болезни и как ее следует лечить. Я хочу поговорить с ним и прошу Ваше Величество оставить нас ненадолго одних.

— Мадам… — начала Мария.

Но Катрин подняла свою белую руку.

— Покинь нас… всего на десять минут. Я уверена, тебе надо многое сказать твоему дяде, герцогу. Понимаешь, мы с Франциском хотим побыть одни.

— Но Франциск сказал…

Франциск чувствовал себя плохо; он во всем уступал жене, но все же ощущал власть матери.

— Если ты хочешь, чтобы я ушла, Франциск, я сделаю это.

— Конечно, он хочет. Это всего лишь маленький разговор между матерью и сыном, дочь моя. Герцог искал тебя.

Поколебавшись, Мария поклонилась и ушла.

— О, да она — маленькая надзирательница! — сказала Катрин. — Она не желает оставлять своего племянника наедине с его собственной матерью!

— Это потому, что она хочет быть со мной, заботиться обо мне, когда я болен.

— Конечно, конечно. Не вставай, дорогой сын. Лежи спокойно. Ты можешь выслушать меня лежа. У тебя сегодня больной вид. Я должна достать для тебя целительную настойку. Космо приготовит для тебя что-нибудь. Кажется, микстура Рене тебе больше не помогает. Одну минуту.

Она подошла к двери и открыла ее. Там стояла Мария.

— О, моя дорогая дочь, — с улыбкой сказала Катрин, — не стой в коридоре. Здесь сквозняк, он вреден для здоровья. К тому же тебя ждет господин де Гиз. Не разочаровывай его.

Катрин проводила взглядом смутившуюся Марию; девушка очень медленно, с достоинством удалилась по коридору в направлении покоев герцога.

Катрин закрыла дверь к вернулась к кровати.

— Ты взволнован, мой мальчик. Тебя что-то тревожит. Скажи своей маме.

— Меня ничто не тревожит, мама.

— Дяди твоей жены не считаются с ограниченностью твоих сил. Тебе следует отправиться в самый тихий из твоих замков, отдохнуть там, гуляя по зеленым лугам с женой. Ты должен на время освободиться от государственных дел, развлечься.

— О да! — охотно согласился Франциск.

— Я все организую. Твоя мама проследит за тем, чтобы ты получил удовольствие от каникул.

— Если бы это было возможным!

— Обещаю, ты отдохнешь, сын мой.

Она положила прохладные руки на его горячую голову. Как билась жилка на виске!

Франциск поднял глаза и посмотрел на Катрин, как он делал это, когда был маленьким мальчиком.

— Мама… у меня болит голова… и все тело.

— Франциск… мой малыш!

— Мама, я так устал. Я смогу поехать… с одной Марией… и небольшой свитой? Ты устроишь это?

— Я организую твой отъезд, мой сын. Но прежде скажи, что тебя беспокоит. Скажи маме. К чему толкают тебя дяди Марии? Ты ненавидишь их, верно? Хочешь убежать от этих людей?

— Мама, герцог — прекрасный человек. Самый великий во Франции.

— О да. Меченый — великий человек. Спроси об этом парижан. Он — их герой. Они почитают его сильней, чем тебя, мой сын.

— Да, он — великий человек.

— И кардинал — тоже великий человек. Так считает Мария. Верно?

— Кардинал…

Франциск задрожал, и Катрин приблизила губы к его уху.

— Возможно, мой сын, я сумею тебе помочь. Скажи мне, что они замышляют?

Франциск проглотил слюну и плотно сжал губы. Значит, она не ошиблась. Она слышала об этом, но слуховая, я труба подводила ее, до чутких ушей Катрин долетали лишь обрывки фраз; Франциск был явно чем-то взволнован, ему не нравились последние планы родственников Марии.

— Это связано с Антуаном де Бурбоном, да?

Он посмотрел на мать широко раскрытыми глазами.

— Мама, как ты узнала? Это… тайна.

— Ты многое еще не способен понять, мой сын. Когда-нибудь ты все поймешь. А пока просто удовлетворись тем, что я кое-что знаю.

— Мама… говорят, что ты… вступаешь в контакт… с иным миром.

— Мой сын, о твоей матери говорят многое. Они хотят убить Антуана. Я ведь права?

Он кивнул.

— И каким образом ты, мой бедный больной мальчик, можешь поспособствовать осуществлению этого замысла?

— Все должно выглядеть естественно. Он бросится на меня, и я… в ярости… замахнусь кинжалом. В этот момент герцог, кардинал и маршал де Сент-Андре окажутся рядом, вбегут в комнату и сделают все остальное.

— И как ты заставишь нашего бедного Антуана напасть на короля, Франциск? Он любит тебя. Он никогда не совершит такого преступления.

— Я должен буду оскорбить его, рассердить, ударить при необходимости. Он будет думать, что находится наедине со слабым мальчиком…

— Мой несчастный сын! И ты сделаешь это?