Отпуск по уходу - Наталья Нестерова

— Кретин! Нищие неудачники принцесс не домогаются!

И покатил коляску к дому. Его даже не волновало, что опять встретится кто-нибудь из знакомых, соседей и начнет песню про «у вас ребенок». По сравнению с крахом любви это были бы лишь досадные мелочи. И Петьку он уже почему-то не обвинял в своих бедах. Пацан не виноват, что на свет появился, не он подпалил фирму «Надежный дом» и не он советовал Андрею отнести на работу, спрятать в сейф важные документы.

Няня пришла, когда Андрей предпоследний раз (последний — перед сном, после купания) покормил Петьку, сменил памперс, пустил в свободное ползание по квартире и пресекал попытки затолкнуть пальчик в розетку или опробовать на вкус грязные Андреевы носки, вытащенные из-под дивана.

Разбирая пакеты с покупками, Мария Ивановна чувствовала себя Дедом Морозом с подарками.

Андрей крутил в руках коробку с дорогущим коньяком. Однако Мариванне понравилось спиртное! Но сразу такие запросы? Могла бы и подешевле, водки, например, купить.

— Это мне подарили.

— Кто, если не секрет?

— Прохожий, вернее, проезжий.

Ей не хотелось омрачать момент и рассказывать, как была чуть не ограблена и спасена.

— Странные нынче проезжие.

— Мы столкнулись в обменном пункте, я поменяла сто долларов, остальные — вот, возьмите, Андрей. Потом он немного подвез меня, потому что… Так получилось, что я похожа на его учительницу… в ее честь… как бы… он и подарил. Мне показалось неделикатным отказываться от даров, продиктованных благородством души.

«При чем здесь благородство? — подумал Андрей. — Не представляю мужика, который стал бы заигрывать с Мариванной и разбрасываться бутылками стоимостью во все ее „квартирантские" деньги. Фантастика.

Он не хотел и не собирался брать деньги у Мариванны. Но получается — уже взял, ведь она накупила продуктов, градусник и какие-то медицинские снадобья для Петьки.

— Верну вам с процентами. Могу написать расписку.

— Не будем формалистами. Ой, уже девятый час! Ужина нет, а Петечку надо подготовить к купанию и сну.

Они разделили обязанности. Андрей мыл ванну, Мариванна чистила картошку, обмазывала горчицей куриные окорочка и ставила в духовку. Андрей носил на руках Петьку, который отказывался сидеть в манеже и требовал соблюдения режима, Мариванна готовила кашку. Искупали, обмазали Петьку кремом (места опрелостей — специально купленным), одели, накормили, убаюкали. Сели сами ужинать.

Если бы на месте Мариванны была Маринка! Все то же самое: общие хлопоты, мелкая суета и ощущение родного плеча, подставляемого по первому зову. Мариванна ему не родная. И не женится он на ней никогда. А Марина… Где ты, Марина? Я отрепетировал семейные танцы, они не вызвали у меня отвращения. Вот только ты не желаешь ни репетировать со мной, ни нашу личную пьесу взаправду играть.

— Мариванна, хлопнем вашего коньячка?

— Вы — конечно. Я же не стану. Опять беспробудно засну, и у вас будут все основания уволить меня за алкоголизм.

— Уволить теперь никак не могу, потому как ваш должник, да и вообще… Что бы я без вас делал?

«В них, в мужчинах, есть непонятная слабость, — подумала Мария Ивановна. — Ив Андрее, и в давешнем молодом человеке в мехах, подарившем коньяк. Не могу сформулировать, в чем эта слабость, но она определенно существует. При всей моей недоразвитости, комплексах и ущербности, я все-таки не чувствую за собой этой слабости. Потому что женщина?

Но я ведь никогда не думала о себе как о женщине!»

— Выпейте, Андрей! Если вам… в нынешнем состоянии станет легче, то и выпейте!

— Благодарю! Постараюсь воздержаться. Если в моем, как вы выражаетесь, «состоянии» начать пить, то бутылкой коньяка не ограничиться. Стану пить до беспамятства, пойду в магазин за новыми бутылками… Пока где-нибудь не рухну. Как же хочется надраться! Не смотрите на меня со страхом. Я не алкаш, а умеренный культурный поддавальщик.

— Вас забота о Петечке останавливает?

— Не стану врать. О Петечке, когда вы рядом, думаю в последнюю очередь.

— Спасибо!

— Не за что. Это вам — спасибо! Мариванна! Если мне позвонит девушка… конкретно — Марина… Запомнили? Ее Марина зовут. Скажите ей… передайте… Нет, ничего передавать не надо, просто сообщите мне, что звонила.

— Марина ваша невеста?

— Термин смешной, старорежимный — невеста! Если бы! — Андрей поднялся. — Ужин как всегда удался, вы прекрасно готовите. Иду смотреть телевизор. Присоединитесь?

— Нет, благодарю. Надо вымыть посуду и погладить Петечке белье на завтра.

— Чувствую себя крепостником.

— Напрасно. Телевизора я насмотрелась на двадцать лет вперед. Лучше почитаю книги о воспитании ребенка.

— По-моему, вы их наизусть уже выучили.

— И тем не менее каждый раз обнаруживаю что-то новое.

* * *

Который день на молчаливый вопрос дочери, возвращавшейся с работы, Анна Дмитриевна качала головой: нет, Андрей не звонил. И на сотовом Марины среди пропущенных звонков Андреевых не было. Ни Марина, ни ее родители передачи с сюжетом о пожаре на строительной фирме не видели. К сожалению. Был бы отличный повод забыть гордость и самой позвонить. Гордость — основное препятствие на пути личной инициативы.

Папа, укрывшись за газетой, бурчит:

— На гордых воду возят.

— Не точно, — возражает мама. — Воду возят на сердитых и дураках.

— Это не одно и то же?

Родителям хочется, чтобы Марина помирилась с Андреем. Лучшего спутника жизни, по их мнению, дочери не сыскать. Да и сама она уже готова к выяснению ситуации. Но гордость! С другой стороны, Андрей почему-то легко отступился, всего два дня атаковал. На него совершенно не похоже быстро пасовать, сдаваться, поднимать руки вверх.

Вначале у Марины был запас яростной обиды, которого бы хватило на две недели стойких отказов Андрею. Но для этого он должен — просто обязан! — проявлять активность. Андрей же как в воду канул. И обида уменьшалась в размерах с рекордной скоростью. И приходило горькое осознание собственной вздорности, горячности, непомерно раздутого самомнения, ощущение надвигающейся страшной потери.

Марина вела с Андреем мысленные диалоги. (На другом конце Москвы он занимался тем же. Обладай люди телепатическими способностями, избежали бы многих ссор и непонимания.) Их «виртуальная» беседа всегда оканчивалась бравурным примирением. Но в реальной жизни Андрей даже не звонил.

Хватит мечтать, терзаться, надо поставить перед собой правильные вопросы. Как в бизнесе — правильный вопрос бывает важнее ответа. Ее любовь не бизнес! И все-таки спроси себя: чего ты хочешь? Ответ ясен и прост — Андрея! Что с ним произошло? Взыграло благородство, и решил остаться с матерью своего ребенка? Скажи мне об этом прямо. (Марина уже забыла, что никаких объяснений Андрея выслушивать не захотела.) Ты меня тренируешь, выдерживаешь паузу? Ждешь, что девушка созреет и сама бросится на шею? Подло! И помнишь, однажды я привела пушкинские строки: «Чем меньше женщину мы любим, тем легче нравимся мы ей»? И ты ответил: «Мура! Чем меньше женщину мы любим, тем меньше она нам нужна. Ты мне очень нужна!»