Свой собственный рай - Эми Фрейзер

Нисе так и не удалось ответить, доверяет ли она Хэнку. Он увидел Мартина в ветвях раскидистого дуба. Дерево довольно далеко отстояло от ранчо, поэтому сразу найти мальчика было нельзя, а он между тем мог отлично видеть, что делается на ранчо.

Теперь он стоял в рабочем кабинете Хэнка. На стуле, неподалеку от Мартина, сидела Ниса. Ей казалось, что она присутствует на суде.

На лице Хэнка было непривычное выражение. Челюсти крепко сжаты, взгляд суров и неподвижен. Он был сейчас воплощением строгой авторитарности.

Ниса опасалась, что, несмотря на обещание, данное девочкам, Хэнк сочтет, что его терпению настал конец, и откажет программе в поддержке.

— Мартин, — послышался низкий, рокочущий голос Хэнка. Он звучал негромко, но был тверд и исполнен самообладания. — Почему ты выпустил животных?

Мартин хранил молчание.

Хэнк был, безусловно, прав: они окажут Мартину плохую услугу, если будут потворствовать его безответственному поведению.

Хэнк сделал новый заход:

— Насколько я понимаю, ты нарочно выпустил першеронов, чтобы досадить мне. Привлечь мое внимание. Верно?

— Почему бы вам не отослать нас всех домой прямо сейчас?

— Ты рассчитываешь, что я сделаю именно это?

— Рано или поздно. — Подросток осмелился бросить на него вызывающий взгляд.

— И ты решил, что можешь заставить меня поскорее отказаться от проекта?

— Малыши слишком быстро привыкли к ранчо. Они еще не понимают, что все хорошее кончается. А для нас оно обычно кончается, едва начавшись.

— Скажи, Мартин, тебе было хорошо на ранчо? — подался вперед Хэнк. Голос оставался сердитым, но из позы исчезла напряженность. — Сейчас я спрашиваю не о других. О тебе.

Мартин не ответил.

— Скажи, к тебе хорошо здесь относились? — Хэнк поднялся и сел на край стола близко от Мартина. — Все мы относились к тебе с уважением?

Нижняя губа Мартина задрожала.

Ниса затаила дыхание. Хэнк пытается пробиться к душе гордого и эмоционально измотанного мальчика.

— Я уважаю тебя, Мартин, — уже тише сказал Хэнк. — Это правда. Я уважаю тебя за ту заботу, с какой ты относишься к своим сестрам и брату. Я уважаю твою преданность семье. Твою силу. И разве несправедливо, что я ожидаю немного уважения и от тебя?

Мартин посмотрел на дверь. Крупная слеза покатилась по его щеке.

— Я нарочно настраивал себя против, — промолвил он так тихо, что слова едва можно было разобрать.

Хэнк положил руку на плечо подростка.

— Чтобы признать это, потребовалось мужество. Достанет ли его у тебя, чтобы принять наказание?

— Хэнк… — взволнованно вмешалась Ниса. Однако Хэнк не обратил на это никакого внимания.

— Мартин, ты отнял у моей бригады полдня рабочего времени, заставил всех заниматься совершенно ненужным делом. Ты перепугал и расстроил своих сестер и брата. Ты проявил неуважение ко мне и к моему имуществу. Можешь ты сам выбрать себе достойное наказание?

Мартин покачал головой.

Ниса не понимала, к чему клонит Хэнк. Неужели он хочет сломить дух мальчика?

— Возможно, ты не осознаешь всей серьезности того, что сделал, потому что еще не знаешь, как строится жизнь на ранчо. Чем и как я зарабатываю на жизнь. Как обеспечиваю себя и своих работников. Какое значение имеют першероны для моего бизнеса. Возможно, дело в этом?

Мартин медленно кивнул.

— В таком случае, может, тебе стоит проводить больше времени в «Соснах». Тогда, ты компенсируешь нанесенный ущерб тем, что станешь помогать нам не дважды в неделю, а каждый день.

— Ежедневно в течение месяца? — воскликнула Ниса и в тот же миг заметила мелькнувший в глазах Мартина интерес. — Не знаю, позволит ли руководство детского дома.

— Что ж, нам придется поговорить с ними об этом. — Сохраняя суровость, Хэнк скрестил руки на груди. — А через месяц мы могли бы поговорить об оплате.