Доброе сердце - Бетти Райт

Сьюзен с улыбкой смотрела в окно кабинета, пытаясь представить, как выглядит лес зимой, когда под тяжестью снега ветки клонятся к земле. Она уверена, что обязательно скоро увидит это, что и этой зимой, и потом она останется здесь, что они с Шоном будут жить в этом доме, и в пустых сегодня комнатах скоро весело зазвенят голоса их детей.

С большой неохотой ее мысли вернулись к текущим заботам. Она набрала знакомый калифорнийский номер.

— Здравствуй, Сью, я беспокоился о тебе, — тревога в голосе Дональда тронула ее, как никогда прежде. Казалось, любовь к Шону открыла в ней способность любить всех людей. — Я оставлял сообщения на автоответчике. Разве ты не получала их?

Она взглянула на красный огонек индикатора на аппарате и слегка покраснела, вспомнив, где она находилась, когда звонил телефон.

— Извини, Дон. Нас не было здесь…

— Хорошо. Послушай. Здесь обстановка накаляется. Вчера приезжала Джудит — хотела узнать, почему приостановили съемки фильма. И я подумал, а что такого? Об этом я могу ей рассказать. И выдал несколько фактов из ее прошлого, поставив под сомнение надежность ее версии событий. — Он вздохнул.

— И как она реагировала?

— Сначала, как атомная бомба. Потом — как медведица, загнанная в угол. И вдруг у меня на глазах превратилась в потрясенную, убитую горем женщину. Я даю тебе честное слово, с такой актрисой я подписал бы контракт тут же на месте. Это был спектакль. Я думаю, она никак не ожидала, что кто-нибудь возьмется проверять достоверность ее рассказа. Да, здесь что-то не так. Ты узнала что-нибудь новое?

Сьюзен глубоко вздохнула и пересказала то, что узнала от медсестер о состоянии Джудит, когда ту привезли в больницу.

— За исключением синяков двухнедельной давности, которые она получила в катастрофе, на ней не нашли ни царапины, Дон. Удивительно, да? А все эти падения в пропасти, о которых она пишет, и все остальное — из всего этого она вышла абсолютно невредимой. Ни обморожений, ни переохлаждений — они сказали, что она выглядела так, как будто вообще не выходила из помещения, так, что даже трудно представить, что она две недели провела в лесу. Вся книга — сплошная ложь от первой до последней страницы, Дональд.

— Это ставит под сомнение все, что она пишет о Форрестере, — задумчиво произнес Дональд и замолчал.

Сьюзен терпеливо ждала, пока он переосмыслит новую информацию.

— Хорошо, — сказал он наконец. — У тебя есть все необходимое, чтобы начать новый сценарий?

— Почти. Я хочу задать несколько вопросов помощнику шерифа, который нашел Джудит, и дневной смене персонала в больнице. Меня не оставляет чувство, что я что-то упустила — то, что окончательно разоблачит ее…

— Я бы не стал об этом беспокоиться, Сью. Наши юристы сказали мне, что мы уже можем разорвать контракт с этой дамой, и, насколько я понимаю, из рассказа Форрестера сценарий получится лучше. Заканчивай свои интервью, возвращайся и начинай писать.

Мысль, что ей придется уехать от Шона, обрушилась на Сьюзен совершенно неожиданно. Конечно, она могла бы написать сценарий и здесь, но ей нужно вернуться хотя бы для того, чтобы запереть дверь и взять вещи. Она покачала головой, подумав о том, что любовь заставляет забыть обо всем на свете. Она открыла было рот, чтобы объяснить, какие удивительные вещи произошли с ней здесь, и застыла с глупой улыбкой на лице, не представляя, как об этом можно рассказать.

— Может быть, я перезвоню тебе сегодня, попозже? — сказала она вместо этого.

— Хорошо. Только сначала закажи билет — ты скажешь мне номер рейса, и я тебя встречу. — В его голосе слышалось радостное возбуждение. — Это будет потрясающий фильм, правда, Сью?

— Именно так, Дон, — улыбнулась она, думая о том, что он не знает и половины происходящего здесь.

Положив трубку, она собралась подняться, но телефон снова зазвонил. Раздался щелчок автоответчика, и она улыбнулись, услышав голос Шона предлагающий звонившему оставить сообщение. Затем послышался сдержанный бас.

— Шон, это Тони. Я оставляю последнее сообщение твоей дурацкой машине. — Сьюзен удивленно приподняла брови и замерла в нерешительности. — Я не могу успешно действовать в роли твоего адвоката, если ты не хочешь со мной разговаривать. А нам совершенно необходимо поговорить, потому что дела принимают крутой оборот.

Сьюзен вздохнула и опустилась в кресло. Подслушиваю, подумала она, но адвокат был взволнован, и Шону могла понадобиться эта информация.

— Думаю, ты бы позвонил, если бы у тебя что-нибудь получилось с этой Конти…

Сьюзен медленно повернулась к автоответчику и застыла.

— Послушай, Шон. Ты бы поторопился и пустил в ход свое знаменитое обаяние. Я уже говорил тебе — переспи с ней, если это нужно, скажи, что любишь ее, пообещай жениться в конце концов, но только останови съемки этого проклятого фильма.

Сьюзен сидела не шевелясь и не мигая смотрела на аппарат.

— Потому что на карту поставлены уже не только «Сыпучие Пески». Джудит подала в суд на все твое имущество.

Сьюзен прижала руку к неожиданно задрожавшим губам.

— Ты слышишь меня, Шон? Она собирается отнять у тебя все на том основании, что ты виноват в смерти Алекса. И вся штука в том, что у нее это может получиться.

Сьюзен сидела очень прямо, изо всех сил стараясь удержать подступающие слезы.

— Книга наделала много вреда, но я тебе уже говорил, Шон, если этот фильм попадет на экран, мы не найдем во всей стране присяжных, которые примут нашу сторону. Нам сильно повезло, что сценарист — женщина, и я очень надеюсь, что ты не упустишь этот шанс. Не думаю, что тебе будет трудно влюбить в себя любую женщину…

Сьюзен закрыла глаза и перестала слушать. Она и так узнала гораздо больше, чем хотела. И теперь сидела, прижимая руки к губам, которые Шон целовал — по совету своего адвоката…

«Я был готов дать тебе все, что в моей власти. Я хотел, чтобы ты попросила о большем, Сью». Слова эхом отозвались в ее голове, и она сильно зажмурилась, представив, какой она выглядела в глазах Шона — трогательно беззащитной, не избавившейся от детских обид, прячущей за напускным цинизмом тоску по любви… Как легко было завоевать это одинокое сердце, разрушить эту жалкую защиту.