Последняя любовь Аскольда - Наталья Шатрова

Рассвет проклюнулся сквозь ветви прибрежных кустов. Ярина лежала, опираясь головой на мускулистую руку мужчины. Гордята смотрел на девушку, утомленную, притихшую, и чувствовал, что его естество восстало вновь, уже в который раз за ночь, и готово утолить жажду хозяина. Ярине тоже надо отдать должное. Она показала себя страстной женщиной, с ненасытностью самки удовлетворяя и себя, и его.

Гордята, не убирая руки из-под головы девушки, без предупреждения снова навалился на нее. Ярина безропотно приняла мужчину, но с рассветом страсть несколько поубавилась, и совокупление получилось каким-то поспешным, не волнующим.

Удовлетворившись, Гордята отстранился. Получив свободу, Ярина села, неторопливо принялась приводить растрепанные волосы в порядок.

Гордята смотрел, как под ее умелыми руками непослушные пряди переплетаются в гладкую ровную косу, и дивился женскому будничному равнодушию. Неужели ночь, полная жарких объятий, прошла для нее беследно, не всколыхнула ее сердце?

– Ярина, ты ведь знаешь обычай? – Мужчина решил идти напролом: для него эта ночь многое значила, и ждать еще, когда она повторится, и волноваться, повторится ли, он не хотел.

Ярина с любопытством обернулась к нему, пронзив синими бездонными глазами. Гордяте отчего-то стало не по себе, но все же он закончил свою мысль:

– После купальской ночи ты должна стать моей женой.

Ярина не поверила ушам своим. Она и надеяться не смела на такой исход ночного происшествия.

– Так то невинных девиц в жены берут, а я далеко уже не целомудренна, – осторожно произнесла она, стараясь не показать, как ее обрадовало соблазнительное предложение, и заодно проверяя, насколько серьезен мужчина, не смеется ли над ней.

– Я догадался об этом, – усмехнулся Гордята, протянул руку и ущипнул девушку за грудь: сосок поднялся и затвердел, – но ты мне нравишься как любовница, поэтому я и хочу жениться на тебе.

Щеки Ярины покрылись румянцем. Заметив ее застенчивость, мужчина рассмеялся, провел ладонью по ее животу и больно дернул за короткие волоски внизу.

– Да ты при свете дня еще и стыдлива. О такой жене я всю жизнь мечтал.

– А князь? – робко напомнила Ярина: наглые руки Гордяты возбуждали ее плоть, но нить разговора она старалась не терять – судьба решается.

– А что – князь? – сморщился Гордята. – Разве я от мужа тебя увожу? Князь женат и по христианскому обычаю жениться на тебе уже не может. Или ты все же надеялась княгиней стать?

– Да я не думала об этом. – Язвительный голос мужчины немного покоробил Ярину; она даже испугалась, что он не женится на ней, когда узнает главное, но скрывать что-то от будущего мужа казалось ей нечестным.

Она вздохнула и решилась:

– Только я от него ребенка жду.

Сказала и замерла, ожидая ответа. Воевода молчал долго, и Ярина уже потеряла надежду на его благосклонность, когда неожиданно он притянул ее к себе.

– Разве ребенок помеха нашей любви? Наоборот, хорошо, что ты его зачала. Всех своих женщин князь выдает замуж, едва они дитя понесут. Значит, и ты можешь считать себя свободной по отношению к нему. Выходи за меня замуж, Ярина, а я постараюсь не обижать твое дитя.

– Гордята, – слезы умиления непрошено выступили на глазах девушки, и она обхватила мужчину руками за шею, – я буду тебе верной женой, ты не пожалеешь.

– Тогда одевайся, и сейчас же пойдем в мой дом…

Он хотел сказать что-то еще, но из-за кустов раздался вопль:

– Ярина-а-а…

Девушка вскочила, мигом натянула рубаху и выбежала из зарослей. На берегу, лицом к реке, стоял Дар, держа в руках ее сапожки. Услышав позади шорох, он обернулся.

– Ярина! Ты жива! А я чего только не подумал, когда увидел твои вещи. – Дар махнул в сторону воды рукой и вздохнул: – Нельзя так пугать. Я искал тебя всю ночь. Где ты была?

Из кустов вылез Гордята, на ходу пристегивая меч. Дар окаменел.

Ярина, смущаясь, подошла к Гордяте, взяла его за руку, подвела к брату.

– Не серчай, Дар, я замуж выхожу за Гордяту, – сообщила она, после чего повернулась к воеводе: – Это Дар, мой единственный брат. У меня нет больше родственников.

– Я знаю тебя, Дар, – кивнул Гордята, – ты служишь на капище Перуна. Приходи сегодня на свадебный пир. Я уплачу тебе вено за сестру.

Дар оправился от изумления.

– Ярина, нам надо поговорить, – он строго посмотрел на сестру. – Отойдем в сторонку…

– Разговаривайте здесь, – благодушно произнес Гордята, – а я наверх поднимусь.

– Дар, ты что, не рад? – удивилась Ярина, глядя вслед мужчине, поднимавшемуся по тропинке.

– Да ты хоть знаешь, за кого замуж собралась? – возмутился парень.

– Знаю. За воеводу. Его даже князья ценят.

– Да, воин он хороший. Но разве ты не слышала, что он жену свою убил?

– За что? – ошеломленно прошептала Ярина и посмотрела вверх: Гордята уже поднялся и терпеливо ждал, ничем не выдавая своего беспокойства.

– Я точно не знаю, – замялся Дар. – Говорят, что он застал ее с любовником и убил обоих.

– Она сама виновата, – облегченно произнесла Ярина. – Обычай суров к таким женщинам, ты же знаешь.

– Пропадешь ты с ним, Ярина. Прошу тебя, не спеши. Приглядись к нему, узнай получше…

– Ну что ты, Дар, говоришь? У меня времени нет приглядываться. Не сегодня, так завтра князь прикажет вывезти меня из Киева. Уж лучше я сама решу, за кого замуж выходить, чем меня продадут, как корову. А Гордята согласен взять меня с приплодом. Если я буду тянуть, он, пожалуй, может и отказаться от меня. И что тогда? Как я жить буду одна, в чужой веси, вдали от тебя?

Ярина заплакала.

– Думаю, ты сама знаешь, чего тебе надо, – печально произнес Дар. – Иди. Он ждет тебя.

Ярина привстала на цыпочки, поцеловала Дара в щеку, поспешно надела сапожки, подхватила лукошко и побежала наверх к жениху.

Дар, безнадежно махнув рукой, побрел вдоль берега, ругая себя за то, что за повседневными делами забывал о сестре. Теперь она, бедная, вынуждена выйти замуж без любви, а он и помочь ей ничем не может.

Княгиня после полудня пребывала в дурном настроении. Каждое лето, с тех пор как Гордята вернулся в Киев, она тайно, в одежде простолюдинки, посещала купальские игрища. Она выискивала его в толпе веселящихся горожан, безотчетно надеясь вернуть то время, когда они любили друг друга, но всегда под утро возвращалась в хоромы ни с чем. И в этот раз промелькнул воевода невдалеке, но, пока подошла к тому месту, его и след простыл.

Проспав все утро, княгиня угрюмо сидела перед оконцем, раздумывая о своей несчастной горькой судьбе, когда в покои вошла ключница и с причитаниями повалилась ей в ноги.