Трудное счастье Калипсо - Наталия Миронина

– Если это цифры окончательные, я согласна. Важно, чтобы в процессе работы сумма не удвоилась.

– У нас есть пункт в договоре, он как раз и исключает это.

Светлана только сейчас сообразила, что договор она и не читала.

– Отлично, тогда я подписываю все и жду вас завтра, чтобы отдать ключи.

– Договорились.

Рано утром Игорь Давыдов позвонил в калитку. Открыв, Светлана с неудовольствием обнаружила кроме дизайнера ту самую молодую девицу, которая привозила ей макеты.

– Вы работаете вдвоем? – сухо спросила она дизайнера.

– Нет, у нас группа из пяти человек. Они приедут позже. А это Леночка, моя правая рука.

Светлана отметила, что «правая рука» смотрела на дизайнера почти с обожанием. «Понятно, влюблена как кошка. Что, впрочем, неудивительно», – Светлана погрузила в машину несколько сумок с одеждой и переехала в дом к Даше.

Вечера с Дашей были очень приятными. Подруга, рукодельница и отличная кулинарка, готовила замысловатые блюда, развлекала Светлану приятными разговорами, окружала уютом и заботой. В ее малюсенькой гостиной в мягких креслах под желтыми матерчатыми абажурами прекрасно отдыхалось.

– Куда это только Стас твой смотрел?! – однажды не выдержала Светлана.

– Он всю жизнь на борьбу тратил. Ему некогда было мои достоинства оценивать.

Вороновы сейчас поддерживали ровные отношения, но, попадая в дом к Даше, Стас иной раз не выдерживал и возвращался в прошлое. Ему было не очень понятно, почему в этот малюсенький домик от него сбежала жена.

– Тебе только пальцем надо было пошевелить, – начинал он старый разговор.

Даша отмалчивалась, понимая, что переубедить в чем-то бывшего мужа невозможно. Слава богу, что хоть не скандалит.

Иногда вечером они гуляли по деревне, и, проходя мимо дома Светланы, где горел свет допоздна, Даша предлагала подруге:

– Хочешь, зайдем, посмотрим, что у них там получается.

– Нет, не хочу, пусть все уж сделают, тогда и посмотрим. Да и смущать людей не хочется.

На самом деле Никольская совсем не жаждала увидеть дизайнера в компании с его Леночкой. Она хотела порасспросить Дашу о дизайнере. Но, боясь показаться смешной, не делала этого. Впрочем, терпеть долго не пришлось. Однажды, так же гуляя, они увидели, как подъехала машина, остановилась у дома Светланы, и из нее вышел Игорь. Он заметил их, подошел, поздоровался и предложил:

– Пойдемте посмотрим, что мы уже успели сделать.

Светлана отказалась, сославшись на то, что завтра рано вставать.

Однако в этот вечер Даша сама завела разговор о дизайнере. Устроившись удобно в маленькой гостиной с бокалами вина и печеньем, Даша и рассказала то, что слышала от своей подруги, родной сестры Игоря Давыдова.

Оказалось, что Игорь вырос в военной семье. Отец его, прежде чем занять высокий пост в Генштабе, поездил по самым отдаленным гарнизонам. Мать, как настоящая жена офицера, всюду следовала за мужем. В семье царило единоначалие – муж и отец был богом и судьей в одном лице. Все домашние дела вершились только под командованием грозного Николая Петровича. Решение же отдать маленького Игоря в Суворовское училище было и вовсе приказом. Как ни уговаривала Марина Александровна мужа изменить свое решение, все было напрасно. В назначенный час Игорь прибыл по месту назначения, был облачен в соответствующую форму и приступил к занятиям. К этому моменту мальчик уже знал, что воля отца – закон. Игоря лишь обидел тот факт, что провожать в училище его поехала мать, а отец остался на Черном море отдыхать в санатории.

– Папа неважно себя чувствует, – пыталась Марина Александровна исправить ситуацию.

Игорь слушал, а сам вспоминал, как шумно отдыхал отец со своими военными друзьями в санатории. Мать же с Игорем в это время жили в частном секторе, в хлипкой пристройке в одну комнатку, которая служила и спальней, и кухней. С отцом они встречались только на пляже. В громадный, с колоннами и массивными скульптурами, сталинской архитектуры санаторий они могли приходить только один раз в неделю.

– У меня режим, да и посторонним туда нельзя, – объяснял командным тоном отец.

Учился Игорь хорошо, да и с поведением у него проблем не было. Мать его навещала часто, отец – нет. Из разговоров с матерью он вдруг понял, что отец хотел бы видеть его военным.

– Нет, мама, я не буду военным. И этот вопрос решенный. Ты можешь сама отцу рассказать, а можешь подождать, когда я приеду после окончания училища.

Тут мать рассказала, что они все переезжают в Москву: уже получена квартира, и теперь они будут все вместе.

– Вот и отлично, тогда я сам все отцу и скажу.

Когда Игорь объявил отцу, что хочет поступать в художественное училище, Николай Петрович разбил большую хрустальную пепельницу, стоящую на журнальном столике. Игорь не испугался. Выслушав крики отца, он спокойно сказал, что это вопрос решенный и чужое мнение его абсолютно не беспокоит. Слово «чужое» задело отца. Но Игорь на это и рассчитывал, ему очень хотелось вслух припомнить все детские обиды – и то, что отец никогда не навещал его в училище, и то, что заставлял плакать мать, и что музыкой и рисованием они с матерью должны были заниматься только в отсутствие отца. Марина Александровна во время этого разговора плакала, запершись в спальне.

– Прежде чем своими бабьими глупостями заниматься будешь, отслужишь в армии, – это был последний аргумент Николая Петровича.

– Не отслужу. Во-первых, я поступлю в институт. А во-вторых, – тут Игорь достал какие-то бумаги, – у меня обнаружили порок сердца. Если тебя это, конечно, интересует, отец.

Марина Александровна, заохав, выскочила из комнаты. Николай Петрович недоверчиво посмотрел медицинские выписки.

К сожалению, скандалы на этом не закончились. Однажды Николай Петрович, вернувшись после встречи с однополчанами, опять завел разговор о том, что «все эти художества – не мужское занятие» и «военная карьера – это семейная традиция». Игорь сначала пытался не отвечать, но слово за слово, и спор разгорелся с новой силой. В гневе отец собрал все эскизы, лежащие на столе сына, открыл окно и выбросил это все на свежевыпавший снег. Прохожие с удивлением рассматривали рисунки, разлетевшиеся по улице Крылатские Холмы. С этого момента Игорь не сказал отцу ни слова. Они не разговаривали почти три года. Бедная Марина Александровна металась между мужем и сыном, теряя здоровье и сон. Однажды Игорю позвонили и попросили срочно приехать в аэропорт «Домодедово».

– Он просил приехать только вас. Постарайтесь как можно быстрее, времени очень мало, – сказал незнакомый мужской голос.

В медпункте Игорь увидел лежащего на носилках отца с серым лицом. Николай Петрович умер на руках сына.

Марина Александровна прожила после этого недолго. Игорь с сестрой остались вдвоем. Игорь окончил художественный институт, организовал свое дело, взяв в помощницу Лену.