Наше лето - Холли Чемберлен

Придерживайся намеченной программы, Даниэлла».

Я мысленно заткнула уши, но было уже поздно. Яд сделал свое дело.

Для пикника Крис выбрал безлюдную песчаную полосу на Люси-Винсент-Бич. Там действительно не было ни души.

– Нам обязательно сидеть здесь? – нервно спросила я, едва Крис расстелил большой клетчатый плед на сухом песке.

– Что-то не так? – спросил он, не обращая внимания на угрозу.

Я показала на орду, или стаю, или шайку – выбирайте что хотите – морских чаек в нескольких ярдах от нас.

– Чайки? – удивился Крис. – Что они нам могут сделать? Ну, садись!

Я неохотно послушалась, не сводя глаз с шайки пернатых бандитов.

– Вон тот смотрит на меня! – вдруг завопила я, цепляясь за руку Криса.

Пусть сам сидит спиной к врагу! Только не я!

– Который? Тот маленький коричневый? По-моему, он и не думал на тебя смотреть. Может, он косой или что-то вроде?

– Нет, нет, нет! Не маленький коричневый! Вон тот, гигант!! О Господи, да он больше твоего грузовика!

– Настоящие нахалы, верно? – засмеялся Крис. – Зато перья у них на груди поразительно белые. Белее снега.

Меня передернуло. Как он может?!

– Они омерзительны! Стервятники! Едят всякую дрянь, даже падаль! По-моему, они чувствуют, что я их терпеть не могу. Крис, я их боюсь. Давай уберемся отсюда.

– Уверена, что не хочешь сначала поужинать?

Я задумалась. Есть хотелось ужасно.

– Ладно. Если обещаешь держать этих… тварей подальше от нашей еды. Если хотя бы одна подойдет ближе чем на двадцать футов, меня инфаркт хватит.

– И часто ты подвержена таким… приступам? – спросил Крис, и мне показалось, что на его губах играет улыбка.

– Нет, – призналась я. – Но чайка, схватившая мой ужин, может стать первой в длинной череде подобных несчастий. Лично я считаю их крылатыми крысами.

– Голуби. Крылатые крысы – это голуби.

– У тебя свои крысы, у меня – свои.

«Кожа и кружева, – подумала я. – Город и деревня. Евреи и христиане».

Ничего у нас не получится. По крайней мере в обозримом будущем.

Но сегодня?

Я была уверена, что все будет тип-топ! Особенно после того, как увидела содержимое привезенной Крисом большой корзины для пикников. Вино, правда, не слишком дорогое, но вкусное. Багет, кусок сыра бри и виноград. Стандартный набор. Все очень мило. Он даже додумался захватить салфетки. Не каждый парень помнит о салфетках. И штопоре. И пластиковых стаканчиках.

Крис не забыл ни одной мелочи.

Что же, неплохо. Насколько я могу судить по своему немалому опыту, большинство мужчин вообще зациклены исключительно на своих машинах и компьютерах.

Мы ели и говорили, и, хотя вовсе не касались политики или искусства, беседа не прерывалась ни разу.

А закат был просто невероятный. То есть хочу сказать, я видела немало закатов. Но это было что-то!

– Мне хотелось бы иметь платье-саронг таких оттенков оранжевого, – вздохнула я, показывая на огненную полосу, протянувшуюся вдоль горизонта. – Видишь?

– И в этих тонах ты была бы прекрасна.

Я вздохнула:

– Жаль, что не взяла с собой камеру. Могла бы захватить с собой снимок, когда хожу по магазинам…

Крис коснулся пальцем моего подбородка и повернул меня лицом к себе. В свете заходящего солнца его глаза ослепительно сверкали.

– Даниэлла, я впервые встретил такую девушку, как ты. Ты такая… не знаю, как сказать… такая живая! И веселая. И естественная. Всегда остаешься собой.

Еще бы! Кем же еще мне быть? Лучше меня все равно не найти.

– Спасибо, – поблагодарила я вслух. Но не ответила комплиментом. Не стоит щедро раздавать комплименты. Мужчина может посчитать, что я у него в кармане.

И хотя я вовсе не собиралась встречаться с Крисом после сегодняшнего вечера, все же не хотела, чтобы он посчитал, будто я у него в кармане.

Едва солнце коснулось горизонта, Крис поцеловал меня. Долгим, глубоким поцелуем, и совсем не слюнявым. Настоящий мастер! Где он научился так целоваться?

Но я не сказала ему об этом.

Крис накинул мне на плечи свой свитер, и мы, сплетя пальцы, долго сидели голова к голове в сгущавшейся темноте.

«Как обидно, что поблизости нет ни одного журнального фотографа! Какая изумительная обложка могла бы получиться!» – думала я.