Огонь ласкает - Дорис Смит

Прогноз погоды обещал, что это Рождество не будет снежным, и действительно, в субботу холмы были чернильно-синими, а небо чистым.

— Зеленое Рождество, зеленые могилы! — весело распевала Линда. — Ну что? Никто же не собирается умирать, — беззаботно заявила она, когда я выгоняла ее на улицу нарезать падуб.

Она простила меня за то, что Кена выселили в мансарду, и показала это, втянув меня в игру в салки. Ножницы лежали на траве, она пряталась за деревом, а я подкрадывалась, чтобы дотронуться до нее, как вдруг меня поймали чьи-то руки и веселый голос спросил:

— А можно поиграть с вами?

— Саймон!

— Когда мне приходить?

— В любое время. Чем раньше, тем лучше.

— И как я тогда буду готовить обед? — осведомилась мама.

Первый раз в жизни я пожелала, чтобы мы питались одними ягодами, и возмущенно заявила об этом. Линда душераздирающе завопила, и мама мягко заметила ей, что у меня, похоже, не все дома. В это время Саймон ненадежно угнездился на дереве падуба и кричал Линде: «Бревно летит!» — каждый раз, когда отрезанная ветка падала на землю.

— Что за манера обращаться с гостями! — заметила мама, когда он внес охапку веток в дом.

— Этот гость совсем не против! — рассмеялся Саймон, глядя на нее. — Я не делал этого с тех пор, как мне было семь или восемь. У меня был дедушка в Хэмпшире. Мы всегда ездили к нему на Рождество. Это были самые светлые времена в моей жизни. — Он сменил тему. — Не думайте, что я собираюсь свалиться на вас так рано. Я, собственно, пришел предложить, чтобы мы все вместе пошли куда-нибудь пообедать. Или это не подходит? — спросил он, глядя на маму.

Я знала, что не подходит. Мама так ему и сказала с сожалением, потом улыбнулась и добавила:

— Но вы с Кон идите, если хотите. Я тут никого не держу.

— Ну? — Саймон улыбнулся мне.

Я бегом бросилась наверх, надела колготки и кремовое платье, накинула на плечи пальто, сбежала по лестнице вниз и поспешила к машине.

Саймон не спросил меня, куда мы поедем, он сам инстинктивно догадался, что, когда мы вместе, надо ехать к морю. Мы пообедали в Скеррис и остались посмотреть, как к причалу подходят лодки в облаке чаек. Одна из них камнем бросилась вниз и поймала рыбу. Моряк кинул веревку на пристань, Саймон поймал ее и завязал вокруг столба. Было совсем не похоже на Рождество, но все равно здорово. Был отлив, серели отмели, но, кроме чаек и болотных птиц, вокруг не было никого.

— Как странно быть здесь на Рождество, — заметила я.

— Я приезжал сюда на прошлое Рождество, — сказал мне Саймон.

— И что ты делал?

— Сидел, думал, потом поехал в отель обедать, а на следующий день принимал пациента. Честно! Это был не мой пациент. Он постеснялся беспокоить своего семейного врача.

Несколько минут я с чувством расписывала, что Саймону следовало бы с ним сделать.

— Ну не мог же я прогнать его, — с улыбкой заметил тот.

— Ладно, но ты же не всегда встречаешь Рождество один. Как же Брайан?

— Обычно он уезжает. И это к лучшему. Он — общественное животное. А я нет.

— Но ты же рискнул приехать к нам, — мягко заметила я.

— И это самое приятное, что произошло со мной за последние несколько лет, я не шучу, — сказал он. Его рука легонько обнимала меня за плечи. Я оперлась на нее поудобнее. Это было самое приятное, что произошло и со мной, но не за сколько-то лет, а за всю жизнь.

— Тогда обещай, что снова придешь на следующий год?

Он молчал. Я вопросительно вздернула голову:

— Ты же не уедешь?

— Вполне возможно. Если решу, что делать с Брайаном.

Он воспринял мое ошеломленное молчание за вопрос и рассказал, что месяц назад ему предложили двухлетнюю научную поездку в Нью-Йорк. Он должен был все решить до конца января, и если согласится, то уедет в июне.

— А практика?

— Я продам ее. Нет смысла оставлять заместителя. Когда два года пройдут, я вряд ли вернусь назад.

Он смотрел на отмели, медленно исчезающие в сумерках. Я вдруг подумала, что это лучшее место для того, чтобы разбить кому-либо сердце. Серые отмели и стального цвета вода были отражениями моей опечаленной души.

— Вот почему я сказал Марии, чтобы она забыла про меня, — сказал Саймон.

Его слова причинили мне боль.

— О боже, только не говори, что ты ничего не знала. — У него был виноватый вид. — По-моему, она собирается теперь попытать счастья как нянечка. Твой друг Фрейзер рассказал ей о какой-то детской больнице на севере, с которой она сможет начать.