Остров радужных надежд - Энн Хэмпсон

— Вы больны, — заявила она, едва взглянув на девушку. — Мистер Редферн сказал, что вы пролежите несколько дней. Я должна сказать ему, что вы проснулись.

— Как мисс Ширли? — взволнованно спросила Пенни.

В ответ Тереза улыбнулась своей белоснежной улыбкой:

— Проспала все утро. А сейчас в саду.

— Стало быть, с ней все нормально?

— Вообще-то… да. Но мистер Редферн очень сердит на нее, и она дуется. Пойду скажу мистеру Редферну, что вы проснулись.

Войдя в комнату, Макс поднял жалюзи и, остановившись около кровати, с непроницаемым выражением лица оглядел Пенни.

— Тереза сказала, что ты считаешь для меня необходимым оставаться в постели еще несколько дней, — в смятении пробормотала Пенни.

— Я заходил сразу после ленча, послушал, как ты дышишь. Ты сильно простудилась.

Пенни почувствовала на лбу холодное прикосновение его ладони. Лицо Макса стало мрачным.

— Похоже, ты встанешь не раньше чем через неделю.

— Но через неделю приезжает папа, — чуть не закричала от досады Пенни. — Я не могу встретить его в таком состоянии.

— Пока ты в моем доме, будешь делать, как я сказал, — бесстрастно заметил он. — Врача вызывать не будем, нет необходимости. Все, что нужно, — это поддерживать в комнате равномерную температуру. — Его лицо, словно маска, абсолютно ничего не выражало. Пенни спрашивала себя, продолжает ли он злиться на нее.

Неожиданно для себя Пенни надменно произнесла:

— Если есть возможность, переправь меня в отель…

— Не будь дурой!

Девушка вздрогнула, но упрямо продолжала:

— Ведь я причиняю тебе одни неудобства. Ты же сам сказал, что не потерпишь больше меня в своем доме.

Макс молча смотрел на нее целую вечность. В прищуренных темных глазах читались порицание и упрек.

— Видимо, у тебя начался припадок жалости к себе. Так что, думаю, можно простить этот тон!

— Ничего у меня не началось! — дрожащим голосом возразила Пенни.

— А, извините, ошибочка вышла! Это, наверное, приступ злости! — съязвил он.

Лицо Пенни стало пунцовым. Все, что угодно, но быть посмешищем — это слишком. Она уже решила дать отпор, как Макс неожиданно спросил:

— Сильно болит?

— Все тело ломит. — Наверное, думает, так ей и надо.

— Есть хочешь? — Он прохладной ладонью снова дотронулся до лба Пенни. Девушка вздрогнула. Максу, казалось, было неинтересно, голодна она или нет. Он продолжал рассуждать: — Голова горячая. Должно быть, болит ужасно. Да, да, точно. Но у меня есть кое-что, чтобы снять боль. Как все-таки насчет перекусить?

Пенни покачала головой. Макс убрал руку, и она удивилась, насколько успокаивающим было его прикосновение.

— Я очень пить хочу, и побольше. В горле пересохло. — Девушка недоверчиво посмотрела на него, ожидая отказа.

Однако, к ее удивлению, Макс улыбнулся:

— Хорошо, побольше так побольше. Апельсиновый или лимонный?

— Лимонный, пожалуйста.

Изумление Пенни стало еще больше, когда Макс собственноручно внес в комнату серебряный поднос, на котором поблескивали высокие стаканы с соком и водой.

— Сначала таблетки. — Он помог ей приподняться и взбил подушки. Не каждая женщина сумеет проявить такую заботу, подумала Пенни. Неужели он и с Ширли так внимателен и любезен. — Запивай.

Пенни проглотила лекарство.

— Когда они начнут действовать? — Боль в голове становилась невыносимой.

— Через несколько минут станет легче.

Пока она жадно пила, Макс не сводил с нее глаз. Затем настойчиво уложил Пенни в постель.

— Можно хотя бы почитать? — раздраженно спросила девушка. — Ненавижу лежать и ничего не делать.

— А кто любит? Придется потерпеть несколько дней. Потом, может быть, я разрешу тебе садиться ненадолго. Посмотрим.

— Но мне надо работать…

Макс сделал нетерпеливый жест, и Пенни умолкла.

— Мама прекрасно справляется сама. Она зайдет через несколько минут проведать тебя. Пойду позову ее.

— А можешь позвать Ширли тоже?

— Слишком много визитов для одного дня, — строго заметил Макс. — Когда мама уйдет, ты должна опять лечь и не вставать до ужина. Надеюсь, к тому времени у тебя появится аппетит. — Он вновь занавесил окна.

Пенни взмолилась:

— Пожалуйста, не надо. Скоро и так стемнеет.

Макс колебался, потом пожал плечами:

— Ладно. Но только не читать, слышишь?

Боль немного утихла, но тело было словно ватное, ныла каждая косточка.

— Вряд ли я в состоянии читать, — едва слышно промолвила Пенни. — Когда твоя мама уйдет, я буду спать.

— Умница. Поправить подушки?

Пенни уставилась на него, надеясь понять, как за такое короткое время Макс сменил гнев на милость. Буквально несколько часов назад он холодным, казенным тоном отказал ей в гостеприимстве, а сейчас… Сам, лично заботится о ней, когда в доме полно народу, кому можно это поручить. Для Макса такое проявление доброты было просто неестественно и настораживало. Он всегда вел себя словно король. Слуги готовы были по первому слову прибежать и исполнить любое его желание. А теперь сам ведет себя словно слуга по отношению к девушке, которую невзлюбил с первой минуты, как увидел.

— Я сама, когда твоя мама уйдет.

Макс пристально смотрел на Пенни, не понимая, почему она так долго думала, прежде чем ответить:

— Но все равно большое спасибо.

Макс усмехнулся, и Пенни стало вдруг нестерпимо стыдно. Словно она проявила непростительную бестактность. Он возвышался над ней, такой самоуверенный, надменный, словно ни на секунду не сомневался в своем превосходстве, уме, образованности. Строгое выражение смуглого лица внушало трепет и заставляло чувствовать себя маленькой и беззащитной. Неожиданно Пенни вспомнила о том оскорбительном поцелуе, и на щеках снова проявилась краска стыда. Макс, казалось, прочел ее мысли:

— О чем ты думаешь?

— Нет, нет, так, ничего интересного…

— Просто ты покраснела как помидор, вот я и спросил.

— Покраснела? — еще больше смутилась девушка.

— Не кокетничай. Прекрасно знаешь, что покраснела.

Пенни хотела возмутиться, но сил не было даже на это. Она промолчала, ожидая, когда он уйдет. Макс вдруг наклонился, схватил ее за руку и крепко пожал.

— Ты устала. — Он поправил подушки. — Скажу маме, чтоб лучше зашла к тебе после ужина. Все, ложись, — нежно пробормотал он, и Пенни с облегчением опустила голову на подушку. — Спи. Приятных снов, Пенни. Я зайду проведать тебя через час-другой. — Мягкими движениями он разгладил одеяло и встал.