На берегах любви - Шанна Кэррол

В трюме наступила мертвая тишина. Множество глаз не отрываясь смотрели на Мари.

– Не может быть, – произнес кто-то. – Она ненастоящая.

– Лакомый кусочек, клянусь Богом!

Мари подняла глаза: тощий как плеть человек с ястребиным лицом, ухмыляясь, смотрел на нее.

– На суше или на корабле я всегда питал слабость к таким вот черноволосым. Поди сюда, красотка, подари мне поцелуй, а может, и еще что-нибудь.

Чьи-то руки схватили Мари, подняли в воздух и швырнули тощему матросу. Тот засмеялся от предвкушения, подтащил ее к себе, пытаясь поцеловать; рука его уже шарила по ее груди… И тут Мари изо всей силы ударила его сжатым кулаком между глаз. Моряк взвыл и мгновенно ответил таким ударом, от которого Мари упала на пол.

– Я тебе покажу, шлюха! Я тебя так проучу, что не скоро забудешь.

– Прекрати это, Нэд Слай! – взревел гигант.

– А ты не лезь не в свое дело. – Тощий начал расстегивать пояс. – Ты нам тут не начальник. Я хочу научить эту шлюху хорошим манерам. Ты же сам сказал, что это все штучки капитана.

Том Ганн прошел вперед и встал между ними.

– Сперва я тебе хребет сломаю.

Человек с ястребиным лицом побледнел. Еще один матрос вышел вперед, и Мари узнала этот голос: его она слышала первым, как только спустилась в трюм.

– Он прав, Нэд. Эта девушка – настоящая отрава для нас. Посуди сам, мы только первый день как вышли в море, а уже готовы глотки друг другу перегрызть из-за нее. Иди лучше и ложись спать. Она, конечно, лакомый кусочек, но не для тебя.

Нэд гневно сверкнул глазами:

– Ты тоже не лезь не в свое дело, Джошуа.

Однако по всему было видно, что он решил до поры до времени не затевать ссоры.

Гигант взял Мари за руку и помог ей подняться.

– А теперь вы обе убирайтесь за свою простыню и больше к нам не показывайтесь.

Виляя задом, Хоуп с коротким смешком удалилась, и Мари поспешила следом за ней.

– Этот Том Ганн очень напоминает моего отца. Такой же праведник. – Новая подруга подала Мари одеяло, добытое откуда-то с верхней палубы. – Помяни мое слово, пройдет время, и матросы все равно придут к нам за утешением. Так всегда бывает. Через несколько месяцев в открытом море все они и думать забудут о женах и семьях. – Хоуп взглянула на Мари, видимо, удивляясь ее молчанию. – Я тебе говорю, бывает намного хуже. Здесь нас кормят, у нас есть хоть какая-то крыша над головой, а это совсем не то, что промозглая темная аллея и дождь в спину. Пройдет немного времени, и новые друзья станут помогать нам, чем смогут, а к концу путешествия, глядишь, и мы получим свою долю. Так что не горюй, лапушка. – Хоуп ободряюще улыбнулась.

Однако Мари по-прежнему молчала.

Она не могла заснуть. Ритм движения корабля снова изменился – теперь «Шпага Корнуолла» уже не так резко опускалась и поднималась на волнах. Мари взяла свечу, завернулась в простыню и выскользнула из своего убежища. Хирург Джузеппе сидел, сгорбившись на стуле в пьяном оцепенении. Девушка осторожно проскользнула мимо. Теперь, когда они вышли в открытое море, дверь на верхнюю палубу перестали закрывать, чтобы те, кому станет плохо, могли выйти из трюма подышать. Мари задула свечу и стала пробираться к носовой части корабля.

Палуба встретила ее свежим ночным ветром. На востоке светила луна, обещая ясную ночь, снизу доносился плеск волн о борт корабля.

Какая красота – мерцающая рябь воды и этот ветер. Если бы только сейчас Джейсон был рядом…

Мари ужаснулась. Как могла она подумать такое! Он ее предал, именно из-за него она оказалась в ловушке, запертая с шестьюдесятью матросами. Когда-нибудь они захотят взять свое, и тогда…

Океан, словно прислушиваясь к ее мыслям, что-то зашептал в ответ. Выход есть: через перила – и вниз. Никто не увидит, не услышит. А что ей еще остается? Там, внизу, ее встретит вода.