Больше, чем страсть - Джудит Макуильямс

Как ни трудно это было, но Маргарет не сказала ничего резкого; она сосредоточилась на том, чтобы получить как можно больше сведений в наиболее короткие сроки.

Приближался последний танец перед ужином, когда Маргарет подняла глаза и увидела своего родного отца, стоявшего не далее чем в десяти футах от нее. Ее словно окатило ледяной волной, так она была потрясена. По коже побежали мурашки, кровь отхлынула от лица.

Он изменился с того незабываемого дня, когда ушел из ее жизни, но, хотя его волнистые каштановые волосы поредели и превратились в седые клочья, а некогда атлетическая фигура погрузнела, Маргарет без труда узнала его.

Она неожиданно встретилась с ним глазами, и ее мгновенно отбросило назад во времени; она превратилась в запуганного злого ребенка, каким была когда-то. Ей захотелось посмотреть ему в лицо и спросить: представляет ли он себе хоть немного, что сталось с бедной женщиной, верившей на протяжении десяти долгих лет, что она его жена?

Чтобы совладать с собой, Маргарет так крепко прикусила губу что выступила кровь. Крики не помогли ей тогда, и теперь ими тоже ничего не добьешься. На этот раз оружием ее будут хитрость и терпение. И прежде всего надо сделать вид, будто они не знакомы, пока она не найдет, в чем его слабое место, чтобы причинить ему хотя бы малую долю той боли, которую причинило ее матери его бессердечие.

— Лорд Хендрикс! — Веселый голос Мейнуаринга разрушил шаткое самообладание Маргарет. — Весь Лондон говорит о том, как вам повезло — вы вновь обрели дочь.

— Мейнуаринг, — любезно кивнул Хендрикс, но Маргарет не почувствовала в его голосе особой приветливости. — Леди Чедвик, позвольте познакомить вас с бароном Мейнуарингом.

— К чему такие формальности? — сказал барон. — В конце концов мы ведь родственники.

Маргарет похолодела; на мгновение у нее замерло сердце — она решила, что Мейнуаринг узнал ее.

— У вашего и у моего отца была общая бабка, — пояснил Мейнуаринг.

Маргарет поняла, что речь идет о родстве не с ней, а с Хендриксом, и сердце у нее снова забилось тяжело и гулко. Хотя… Она закусила губу и попыталась заставить работать свой смятенный ум. Если Мейнуаринг состоит в родстве с Хендриксом, то и она тоже. Пусть не близкое родство, но кровное. Достаточно ли этого для объяснения ее сверхъестественного сходства с портретом?

— Кажется, вам трудно в это поверить, леди Чедвик. — Мейнуаринг по-своему истолковал ее молчание. В его голосе слышалась некая брюзгливость, которая пробудила в Маргарет поток детских воспоминаний. Сколько раз слышала она эту обиженную нотку в его голосе! И мать всегда бросалась к нему, чтобы его задобрить.

— Вовсе нет, — поспешила Маргарет успокоить его подозрения. — Я просто попыталась осмыслить, какое же между нами родство.

— Очень небольшое, — сказал Хендрикс, и Мейнуаринг слегка покраснел, что совершенно не шло ему.

— Моя жена, увидев вас здесь, сказала, что мне следует непременно познакомиться с вами. Она ведь даже не сердится на вас за то, что вы вышли за Чедвика.

— Почему бы ей возражать против этого? — спросила Маргарет, поняв, что Мейнуаринг ждет от нее какой-то реакции. — Она ведь уже замужем за вами.

Мейнуаринг самодовольно похлопал себя по толстому животу.

— Совершенно верно, и весьма этим довольна. Но она питала надежды, что Чедвик будет хорошей партией для нашей дочери, которая в нынешнем сезоне начала выезжать, да будет вам известно. Конечно, девочка вполне может сделать блестящую партию. Ведь молодые люди вьются вокруг нее, точно пчелы.

Гордость, звучащая в его голосе, вызвала у Маргарет едкую злость. Но потом злость прошла, оставив саднящее чувство потери — чувство, которое она безжалостно пресекла, напомнив себе, что уже давно относится безразлично к тому, что он ее отверг.

— А вот и они! — Мейнуаринг повернулся, увидев, что к ним подходят женщина средних лет и молоденькая девушка.

— Это моя жена, леди Мейнуаринг, и дочь Друзилла. Маргарет постаралась, чтобы улыбка, которую ей удалось выжать, выглядела не очень искусственной. Она рассматривала леди Мейнуаринг, пытаясь отыскать в ней хоть какое-то сходство со своей матерью, и не смогла. Эта женщина словно состояла из неопределенных, нейтральных оттенков — в отличие от ее матери, обладавшей яркой красотой,

Маргарет заставила себя посмотреть на дочь, занявшую ее место. Она увидела молодую, довольно хорошенькую девушку в прелестном платье из блестящего шелка, украшенном бледно-розовыми бутонами по подолу. Ее светло-каштановые волосы были уложены крупными локонами, которые удерживались ободком из бутонов очень бледного розового цвета. Когда Маргарет кивнула ей, робкая улыбка озарила голубые глаза девушки и окрасила щеки очень идущим ей румянцем.

— Лорд Хендрикс, вы и ваша дочь должны поужинать с нами, — предложил Мейнуаринг.

— Благодарю вас, но мы ужинаем с Чедвиком. Несмотря на необходимость развивать знакомство с Мейнуарингом для осуществления своего плана мести, Маргарет обрадовалась отказу Хендрикса. Ей нужно было время, чтобы подавить бурные чувства, вызванные встречей с родным отцом. Чтобы снова похоронить боль, которая выплыла на поверхность при этой встрече. При теперешнем хаосе в голове она может случайно сказать что-нибудь не то и все погубить.

— Мы будем рады, если он присоединится к нам. — Тонкий нос леди Мейнуаринг дернулся, как у кошки, рассматривающей необычайно упитанную мышь.

— Мы его гости, — не сдавался Хендрикс. — И я вряд ли решусь расстроить его планы.

— Понятно. — Вид у леди Мейнуаринг был раздраженный, но, к радости Маргарет, она не стала настаивать на приглашении.

— Мы еще увидимся. — Мейнуаринг кивнул Хендриксуу улыбнулся Маргарет широкой улыбкой и ушел, взяв жену под руку.

Друзилла поспешила следом, тихо пробормотав «до свидания».

Маргарет смотрела, как они исчезли в толпе, а потом повернулась к Хендриксу.

— Почему вы их не любите? — спросила Маргарет не задумываясь.

Мейнуаринг — дурак, обожающий потакать своей особе. — Вряд ли он сильно отличается от остального общества. Хендрикс вздохнул.

— Да, конечно. И говоря по справедливости, он ничем не хуже многих. Но в отличие от остального общества я имею несчастье состоять с ним родстве и еще большее несчастье быть опекуном унаследованного им поместья. Чарльз, ~ продолжал он, — родственник, от которого Мейнуаринг унаследовал титул, и я — мы всю жизнь были друзьями. Такими хорошими друзьями, что Чарльз назначил меня исполнителем своей воли. Конечно, когда я согласился на это, мы с ним думали, что наследником будет кто-то из его сыновей. Хендрикс погрустнел.

— «Человек предполагает. Бог располагает», — сочувственно процитировала Маргарет. Хендрикс вздохнул.

— Совершенно верно. Во всяком случае, когда Чарльз и его сыновья утонули, я с огорчением узнал, что обременил себя неблагодарной задачей превратить Мейнуаринга в наследника Чарльза. Зная о безответственной карточной игре Мейнуаринга и его склонности к низкопробному обществу, я сильно опасался, что он проиграет все, что с таким трудом удалось собрать Чарльзу.