Незнакомка под вуалью - Сари Робинс

Абигайль стояла у окна, глядела на яркий, солнечный день и прикидывала, сколько осталось до темноты. Мальчики лягут спать около восьми, значит, примерно в девять она будет свободна. Лорд Стил разрешил ей навещать больную подругу, так что никто не будет задавать лишних вопросов.

Ее пронзило предвкушение, и она поскорее уткнулась носом в книгу, чтобы дети ничего не заметили.

Сет сидел у окна, солнце золотило наклоненную головку, он читал томик стихов в кожаном переплете. Его брат развалился на диване с раздраженным видом, ему явно не нравилась его книга.

Неожиданно Сет захлопнул книгу и очаровательно улыбнулся. Абигайль невольно ответила ему улыбкой, на сердце потеплело. И тут же ее скрутило чувство вины: неужели ее полуночная деятельность делает ее недостойной учить этих милых пареньков? Она прикусила губу и решительно отвергла вопрос, даже не пытаясь давать оценку своему поведению. Она хорошая гувернантка! Она понимает Сета и Феликса, заботится о них. Она способная, сообразительная и компетентная. А то, что она делает ночью, – ее личное дело, и об этом никто даже не догадывается.

Она не собиралась предаваться пороку, а просто старалась найти брата. И все-таки Абигайль не обманывала себя: если сегодня ночью она выйдет, то будет искать не только Регги, но и его.

Подумав о человеке в маске, Абигайль мысленно выругала себя.

Она стала рабыней своего желания, рассудок и осторожность рассеялись быстрее, чем пар над кипяшим чайником.

– Почему вы все время смотрите на часы, мисс Уэст? Мы куда-то идем? – спросил Сет.

Абигайль засунула часики в складки юбки и заставила себя посмотреть в раскрытую книгу.

– Я просто проверила, как долго мы читаем.

– Может, хватит? – встрепенулся Феликс. – Терпеть не могу стихи. Они для девчонок и слюнтяев.

– Мне нравятся рифмовки, – надулся Сет.

– Что я и говорю, – фыркнул Феликс. – Для слюнтяев.

Сет вскочил и топнул ногой.

– Я не слюнтяй! – И подбежал к Абигайль. – Он обозвал меня слюнтяем.

Абигайль хмуро посмотрела на старшего, ей не нравилось, что он применил к брату обидное слово, принятое на улицах. В Андерсен-Холле такое привело бы к драке.

– Феликс, извинись перед братом. Нельзя обзываться.

– Я его не называл слюнтяем. Я сказал вообще, а не про него, – с вызовом ответил Феликс.

– Блестящий юридический спор, – сказал лорд Стил, входя в комнату, и небольшое пространство мигом наполнилось мужской животворной энергией. На Стиле был прекрасного покроя сюртук василькового цвета, на фоне которого глаза и волосы казались особенно черными. Стил надел бриджи цвета слоновой кости и такую же рубашку, слегка поскрипывали черные сапоги.

Абигайль не могла сдержать ускоренное сердцебиение и жар, приливший к щекам. Она надеялась, что ночное приключение избавит ее от проявлений волнения при встречах с нанимателем, но, кажется, на это не стоило рассчитывать.

Более того, реакция на лорда Стила стала острее, потому что Абигайль боялась, что он каким-то магическим образом может узнать о ее новообретенном статусе грешницы.

Она опустила глаза, поправила скучную серую юбку и взмолилась, чтобы у нее на лбу не проявилось клеймо проститутки.

Несколько легче было оттого, что она не знала, кто ее спаситель, а он не знал, кто она. Но все-таки она сначала покашляла в кулак, потом заложила страницу ленточкой и только потом взглянула на Стила.

– Вот видишь, даже лорд Стил говорит, что я не обзывал тебя слюнтяем, – презрительно сказал Феликс.

Лорд Стил покачал головой:

– Наоборот, я сказал, что это был прекрасный юридический спор, но твой посыл был совершенно отчетливый: ты оскорблял брата, явно и преднамеренно.