Прикосновение теней - Карен Мари Монинг

Пошел снег, укутывая ночь мягким белым безмолвием. Мы направлялись к Темпл Бар Дистрикт: топающая, ползущая, скользящая мерзость Невидимых. За мной двигались касты, которые я видела лишь однажды, в ту ночь, когда Дэррок провел их через дольмен. Я не хотела рассматривать их ближе, чем в ту ночь. Некоторые Невидимые не так уж плохи. Носороги отвратительны, но из-за них я не чувствую себя... грязной. Другие же... ну, даже от того, как они двигаются, по коже бегут мурашки, а их взгляд словно оставляет слизь.

Мы проходим под фонарем, и я смотрю на прикрепленную к нему листовку: «"Дэни дейли", 97 дней ППС».

Заголовок хвастливо сообщал о том, что Дэни убила Охотника. Я попыталась думать, как она, чтобы определить, какой сегодня день. На это ушла минута, но я наконец поняла: ППС означает «после падения стен». Я быстро подсчитала в уме. В последний раз я была в Дублине 12 января.

Девяносто семь дней после Хеллоуина — ночи падения стен — это пятое февраля.

Значит, меня не было, как минимум, двадцать четыре дня, вероятно, дольше. Листок был поблекший, полинявший от дождя и снега. Еще немного, и я бы не смогла его прочитать.

Сколько бы я ни пропадала, Дублин не сильно изменился.

И хотя многие фонари, которые были вырваны из земли и уничтожены, теперь заменили и вставили разбитые лампочки, провода остались рваными. То тут, то там шумели генераторы, поддерживая жизнь в забаррикадированных домах или под землей.

Мы шли мимо красного фасада одноименного бара — «Темпл Бар Дистрикт». Я заглянула туда. Ничего не могла с собой поделать. Я любила это место ДПС — до падения стен.

Теперь это была темная пустая коробка с разбитыми окнами, перевернутыми столами и стульями и пергаментными останками людей. По их расположению я поняла, что в самом конце клиентов загнали сюда. Бар был переполнен.

Я представила, как выглядела Темпл Бар Дистрикт, когда я впервые ее увидела: ярко освещенная, с множеством людей. Из-за открытых дверей на мостовую лилась музыка. Парни свистели мне вслед. Я даже на пару благословенных секунд забыла о том, как горевала по Алине. Потом, конечно, возненавидела себя за это.

Я помню, как проводила долгую неделю до Хеллоуина: гуляла по улицам Дублина из конца в конец, от рассвета до заката, чувствуя себя бесполезной, беспомощной при всех своих якобы талантах ши-видящей. Я не знала, переживу ли Хеллоуин и переживет ли его мир, поэтому пыталась вложить как можно больше в последние дни.

Я болтала с праздными гуляками и играла в триктрак с беззубыми стариками, английский которых был так искажен диалектом и идиоматическими выражениями, что я понимала их с пятого на десятое, но нам это не мешало. Старики были рады вниманию симпатичной девушки, а мне не хватало домашнего уюта.

Я посетила все достопримечательности. Ела в винных погребках и пила виски с теми, кто был не против.

Я влюбилась в город, который не смогла защитить.

После того как Невидимые вырвались из тюрьмы и изувечили Дублин — оставив тьму, разруху и пепелища, — я мечтала увидеть его восстановленным.

Теперь же я хотела заменить его.

— Ты чувствуешь ее, МакКайла? — спрашивает Дэррок.

Я все еще сдерживаю свои способности ши-видящей, насколько могу. Я устала и не хочу искать «Синсар Дабх». До тех пор пока не узнаю все, что ему известно.

— Нет.

— Там много Фейри?

— Город кишит ими.

— Они принадлежат к Светлому или Темному Двору?

— Мое чутье не может этого определить. Я способна только засечь Фейри, но не могу определить их касту или принадлежность.

— Сколько их?

Я устанавливаю громкость на «три с половиной». Раньше десятая доля такого количества Фейри в непосредственной близости заставила бы меня схватиться за живот и бороться с тошнотой. Сейчас меня это заряжало. Делало более живой, чем мне хотелось бы.

— Они со всех сторон, по двое и по трое. Они вверху, на крышах и в небе. Я не думаю, что они наблюдают именно за нами, скорее они следят за всеми.

Они тоже охотятся за Книгой? Я убью их всех. Она моя.