Твои нежные руки - Розмари Роджерс

Холт забрал Софи, прижал к себе и пощупал вздутый живот, тугой, с неровными комками, натянувшими кожу.

Мопс жалобно заскулил, и леди Уинфорд сокрушенно воскликнула:

— Да она вот-вот ощенится!

— Вполне возможно. Пошлите на конюшню за Джонни. Он привык к подобным вещам.

— Сегодня он взял выходной, и я послала Трента на рынок к преподобному Бодкину, поскольку ему в такую погоду выходить не стоит. Слишком холодно, даже для ноября! Как тебе известно, он болен.

— Впервые слышу, — отозвался Холт, отдавая бабке Софи и с отвращением разглядывая мокрое пятно на жилете. — Я в жизни не встречал преподобного Бодкина.

— Ты просто забыл… впрочем, не важно. Сейчас главное — спасти Софи. Сделай что-нибудь, Холт!

— Господи, — хмуро буркнул он, — чего же вы от меня ждете?

— Того, что делается в подобных ситуациях. Кому знать, как не тебе? Лошади, охотничьи собаки…

— Может, вы не заметили, что и лошади, и борзые куда больше этих зубастых обрывков меха. И я собирался в оперу — вместе с вами, кстати, — и теперь просто нет времени нянчиться с этим противным созданием.

Но бабка с такой мольбой смотрела на него, что Холт сдался и под тихий плач Софи велел отнести собаку на кухню. Пока он устраивал мопса в корзинке, бабушка порхала рядом, утешая роженицу и всячески путаясь под ногами у внука. По всей видимости, она совершенно растерялась.

— Бабушка, вы только мешаете! Где Люси? А Бакстер?

Леди Уинфорд заломила руки.

— Люси вечно падает в обморок, глупышка этакая! А Бакстер еще хуже ее! О, почему я отпустила Джонни?! А Трент неизвестно когда вернется, и даже кухарка отправилась навестить сестру…

— Бабушка, но ведь у вас не пятеро слуг! Куда, черт побери, подевались остальные?

— Я их уволила, — призналась та, гордо вскинув подбородок. — И нечего на меня так смотреть! Пришлось экономить на всем, пока ты разыгрывал из себя героя в горах Испании!

— Кровь Христова! Если бы вы тратили те деньги, что я посылал через поверенного…

— Нет, я не одалживаюсь у человека, с которым нахожусь в ссоре, даже если это мой собственный внук.

— Вам следовало бы брать пример с мисс Кортленд.

Похоже, она не настолько щепетильна!

— Что ты имеешь в виду, Холт?

— Ничего. По-моему, первый щенок вот-вот появится.

Собака пронзительно взвизгнула, зарычала, и крошечный комочек скользнул на толстое одеяло. Он не шевелился, и леди Уинфорд испуганно вскрикнула. Софи взглянула на неподвижного малыша и с трудом привстала. Пуповина натянулась, и она снова тявкнула.

— Глупое животное… да перекуси ты ее!

Но Софи старалась подползти к хозяйке, и Холту пришлось удержать ее на месте, прежде чем она потащит за собой мертвого щенка. Холт перерезал пуповину кухонным ножом и принялся растирать маленькое создание жестким полотенцем. Бесполезно. Щенок не дышал. Холт удвоил усилия, безмолвно призывая кроху хотя бы тявкнуть. Еще несколько мгновений — и задняя лапка судорожно дернулась.

— Ну вот, глупая скотина, — пробормотал Холт, обращаясь к пыхтевшей суке, — твоя очередь.

— Господи, Холт, по-моему, он мертв!

— Ему нужно знать, что мать рядом, — объяснил он, подталкивая собаку к щенку, но она в ужасе сжалась.

— Говорю же, он мертв! — простонала леди Уинфорд.

— Вижу, бабушка. Положите Софи в корзинку.

Он снова взялся за полотенце, и собака наконец заинтересовалась его действиями: осторожно понюхала, подтолкнула носом головку и принялась облизывать новорожденного. Несколько минут спустя тот задвигался и тявкнул.

— Все в порядке, бабушка. — послышался мягкий женский голос. — Софи знает что делать.

Холт обернулся и увидел Амелию, нежно обнимавшую пожилую леди. Не глядя на него, девушка усадила леди Уинфорд на низкую скамеечку у плиты.

— Не расстраивайтесь, бабушка, все обойдется, и не отвлекайте Софи, ей нужно сосредоточиться.

Она наконец соизволила поднять ясный взор на Холта. Кружевные манжеты закрывали кисти рук, и ей пришлось засучить рукава.

— Сейчас принесу еще одну корзину, и вы застелете ее чем-нибудь мягким для щеночков. Когда родится последний, мы снова подложим их к Софи.

Леди Уинфорд молча кивнула. Когда щенок был вылизан, Амелия осторожно взяла его и поместила в корзинку. Вскоре на свет появился другой, на этот раз вполне здоровый, и Холт едва обтер его, как мать принялась вылизывать новорожденного. Холт резко вскинул голову, и глаза мужчины и женщины встретились. Прошло несколько секунд, прежде чем Амелия отвернулась.

— Сейчас сделаю чай, — резко бросила она. — Третий уже на подходе. Вы пьете чай, милорд?

— Иногда.

— Похоже, сейчас не помешало бы бренди, но придется довольствоваться чаем.

Холт уселся на корточки, украдкой наблюдая за Амелией. Вынув чистые чашки и фарфоровый чайник, она сложила полотенца на маленький поднос деловитыми экономными движениями. Едва на плите вскипел чайник, она всыпала заварку, налила кипяток и немного подождала, прежде чем разлить чай. Взяв чашку, Холт намеренно коснулся ее руки, и девушка испуганно отстранилась. Легкий румянец выступил на ее щеках, и Амелия, поспешно отступив, села рядом с бабушкой.

Теперь оставалось ждать.

Меньше чем за час появилось четыре щенка. Все, лежа на чистом одеяле, дружно виляли короткими хвостиками, к величайшему восторгу леди Уинфорд. Стоявший на коленях Холт вдруг ощутил холод изразцового пола, поднялся и, размяв затекшие мышцы, брезгливо осмотрел свои панталоны в потеках крови и жилет в желтых пятнах.

Амелия, хоть и не уходила из кухни, за все то время обменялась с ним едва ли десятком слов и сосредоточила внимание на бабушке и собаках. Теперь и она встала и с усталым вздохом откинула с глаз мешавшие локоны.

— Оказывается, у вас есть скрытые таланты, милорд, — усмехнулась она.

— Мне не раз об этом говорили.

И снова произошло чудо. Они словно остались одни в кухне, просторном помещении с высокими потолками, где приятно пахло травами и специями, а на крючках были развешаны ярко начищенные медные кастрюли и сковороды, в которых отражались отблески весело пляшущего пламени.

— Ну вот, — тихо прошептала она, беря в руки мокрую тряпку, — сейчас помогу вам отчиститься.

Он позволил ей оттереть пятна на жилете, против воли любуясь хмурым лицом и старательно прикушенной губой. От ее волос исходил легкий чувственный аромат каких-то экзотических духов, зовущий, обещающий…

Неловкие движения ее руки казались соблазнительными, возбуждающими, действенным напоминанием о том, как давно он не был с женщиной.