Тысяча стрел для нелюбимой... - Мастерица

— Я завтра улетаю, — сказала она утром, за столом Арслану.

Единственное время, когда она могла его застать. Он всё время посвящал работе. Приходил поздно, когда весь дом уже спал.

— Куда?

Она видела, как Арслан нахмурился.

— Во Владивосток.

— Настя, ты ведь помнишь, что тебя пытались убить. Дважды. Ты не можешь лететь одна.

— Я также не могу всю жизнь прятаться и жить в страхе, — ответила она, сжимая в руках вилку, — кроме того, мне НУЖНО туда съездить.

Арслан молча хмуро продолжал на неё смотреть. Затем всё же кивнул.

— С тобой будет охрана. На какое время у тебя рейс.

— На 5 часов.

Против охраны она ничего не имела против.

И вот, Арслан уже вёз её в аэропорт. Провёл до самого входа. Дальше она пошла сам. Прошла досмотр, регистрацию. Села в самолёт, пристегнулась и откинулась на спинку кресла, закрыв глаза. Она боялась летать.

В соседнее кресло тоже кто-то уселся. Вот, объявили о взлёте, и самолёт плавно начал выруливать по дорожке. Настя сжала рукой подлокотник. И ощутила, как поверх её руки легла тёплая ладонь. Она распахнула глаза и резко повернула голову.

— Ты думала, что я отпущу тебя одну?

Спокойно спросил Арслан, внимательно смотря на неё.

— Хватит, уже отпустил однажды…

Настя смотрела на него и не могла поверить в реальность происходящего. Понимал ли он, какую надежду ей давал?

Он понимал это, глядя в её глаза. Чётко и осознанно. Потому что с того момента, как Настя объявила о том, что хочет развода, он не знал покоя. Это беспокойство фоновым шумом жило с ним все эти годы, как бы он не пытался то заглушить. Как бы не пытался броситься в омут работы, которой теперь посвящал почти всю свою жизнь. За эти несколько лет дослужился до капитана, а затем до майора. А потом ему передали дело Коршунова. И он вцепился в него, как бульдог, только потом осознав, почему. Потому что дело было в ней, в Насте.

Он два месяца не мог подписать документы о разводе, хотя понимал, что это было именно то, чего Настя так отчаянно хотела в тот момент. Хотела, чтобы он отпустил её. И он чувствовал, что на тот момент её НУЖНО БЫЛО отпустить. Хоть он уже и тогда всё для себя понял и решил. Настя — ЕГО ЖЕНЩИНА.

Его ошибка, что он так надолго это сделал. Потому, что, выпав из его пространства, она угодила в ловушку.

— Когда вернёмся домой, разведёшься с Коршуновым и переедешь ко мне, — сказал он, застывшей на своём сидении Насте, — ты моя, Настя. Моя женщина. Это уточнение факта, на всякий случай.

А та забыла, как дышать, снова окунаясь в омут под названием Арслан. Он только что назвал её своей… И это не признание в любви. Он не клялся ей в этом. Не клялся в верности. Да Настя бы и не поверила, будь оно так.

Но… Это… Было… Это что-то глубже. Он словно расставил все приоритеты в душе Насти по полочкам и там наступил странный покой.

Настя улыбнулась и на мгновение отвернулась от него. Затем снова повернулась к нему. И только сейчас заметила, что он сидел, весь такой подобранный, напряжённый и ждал. Ждал её ответа.

Она снова улыбнулась и кивнула.

— Ты в курсе, что меня чуть до инфаркта не довела, — буркнул он.

А Настя уже от души рассмеялась и сжала его ладонь.

Спустя восемь часов самолёт приземлился в аэропорту. И Настя могла с уверенностью сказать, что эти часы — лучшие, за последние несколько лет её жизни. Они о стольком поговорили, столько выяснили! Кажется, за всё предыдущее время их брака, суммарно, они разговаривали меньше.

Они взяли такси и поехали сразу на кладбище. Арслан крепко сжимал её руку, когда они шли вдоль рядов. Наконец, он остановился у могилы с небольшим, но впечатляющим памятником.

— Это ты его установил? — тихо спросила Настя.

Белоснежный мраморный ангелочек возносил свои руки к небу. Настя подошла к нему и осторожно прикоснулась к лицу.

— Ты назвал её Айсель…

Настя прочитала имя и даты рождения и смерти на мраморе. Четыре дня. Всего четыре дня их малышка видела это мир…

— Так звали мою маму, — ответил он, — а она… Навсегда останется моим первым ребёнком…

Настя повернулась к Арслану и обняла его. Он сильный, храбрый. Но он живой. И ему тогда, возможно, было даже тяжелее, чем ей. Только она тогда так закрылась в своём горе, что совсем не думала об этом. Как он пережил потерю?

— Прости, что я тогда думала только о себе, — прошептала она, — прости, что не была рядом…

Он лишь крепче прижал её к себе, вдыхая её запах и выдыхая морозный воздух. Глаза защипало. Мог ли он подумать, что эти простые слова облегчат его боль, которая также фоном жила все эти годы в его душе. Это было так!.

— Всё в порядке, — сказал он, целуя её в макушку, — скоро стемнеет, нужно ехать в отель.

Настя кивнула и отступила от него на шаг. Достала из сумки пинетки, которые так долго хранила, и положила их на могилу.

— Я всегда помню о тебе, — прошептала она, вновь прикоснувшись к мраморному лицу.

В отель они ехали молча. Но это молчание не было напряжённым. Оно было приятным. Настя положила голову Арслану на плечо, а он в ответ обнял её.

ГЛАВА 16

Десять месяцев спустя

Настя улыбнулась малышке Амине, с которой они делали снеговика во внутреннем дворике дома Нели. Красивая, снежная зима в этом году началась в ноябре и вся детвора в округе радовалась этому.

Сегодня была суббота, и Настя с Арсланом пришли к Неле на обед. Это уже была почти традиция. Которую пришлось нарушить несколько недель назад. Арслана ранили на задержании. И несколько недель он провёл в госпитале, а потом дома.

Настя с тревогой взглянула на Арслана, который сидел на открытой террасе вместе с Нелей. Та держала на руках сына.

Арслан только пару дней назад вернулся на службу, и она жутко переживала за его здоровье.

— Ты ведь любишь её, — неожиданно произнесла Неля, усаживая ёрзающего сына на колени, и смотря на то, как Арслан неотрывно наблюдает за Настей.

Он нахмурился, но кивнул.

— Когда ты понял это?

— Не знаю, — задумчиво покачал головой Арслан и надолго замолчал.

— Она так незаметно пробралась мне под кожу и потекла по венам… — продолжил он, хотя Неля уже не ожидала