Так не бывает - Энн Вулф

– Да-да, – кивнул Робин. – Я тоже видел что-то в этом духе…

Лали опустилась на стул. Юта заметила, что женщина как будто постарела. Сейчас ей можно было дать все семьдесят, о которых говорила миссис Пи. От Лали не ускользнул этот взгляд: удивленный и испуганный.

– Не волнуйтесь, – слабо улыбнулась она. – Это скоро пройдет. Боюсь, то, что с вами случилось, исправить мне не под силу… Да и потом, я ведь экстрасенс, а не колдунья, как говорит обо мне миссис Пи. – Лали покосилась на старушку, которая все еще не могла прийти в себя от услышанного и увиденного. – Но все-таки кое-что я вам скажу. Кто-то использовал очень сильное заклинание, и сделал это не по злому умыслу, а по неведению… И теперь этот кто-то пытается вам помочь. Кажется, он ищет книгу или листок бумаги… А вот найдет ли он его, частично зависит от вас…

– Мы должны узнать, кто это? – шепотом спросил Робин, у которого от всего происходящего по коже пошли мурашки.

Лали покачала головой.

– Нет, дело в другом. Мне показалось, вы вообще не имеете никакого отношения к этим поискам. Только…

– Что – только? – подала голос Юта.

– Только вы как-то связаны с тем, кто ищет, и с тем, кто прячет. И с тем, кто ищет, гораздо сильнее…

– Прячет – что? – вымученно спросила Юта, порядком уставшая от всех этих загадок.

– Листок или книгу… И, кстати, в этом самом листке заинтересовано несколько человек.

– Кто они?

– Увы, они мне не известны… Конечно, все очень туманно… Впрочем, проделки судьбы никогда нельзя расценить однозначно. Она любит дурачить нас, смертных, водить за нос…

Миссис Пи с тоской посмотрела на своего внука, обреченного носить женское платье.

– Бедняжка Робин… В нашей семейке все – не слава богу…

– Что она имела в виду? – спросила Юта, когда они, попрощавшись с миссис Пи и Лали, сели в машину. – Что значит «в нашей семейке все – не слава богу»? Насколько я поняла, твои родители – добропорядочные граждане…

Робин криво улыбнулся. Ему совсем не хотелось беседовать на эту тему.

– Кто-то еще совсем недавно упрекал меня в том, что я узко смотрю на вещи… Разве все проблемы сводятся к тому, добропорядочный ты или нет? Если бы все было так просто… Вот мы с тобой, – покосился он в сторону Юты, – разве – недобропорядочные? И, тем не менее, у нас достаточно проблем, с которыми очень сложно разобраться…

– И все-таки, что за проблемы у твоих родителей? – не унималась Юта.

– Во-первых, бабушка говорила не только о родителях. А во-вторых… Это – допрос?

– Ну что ты… – поспешила оправдаться Юта. – Вовсе нет. Если ты не хочешь, мы не будем говорить на эту тему. Просто я видела твою семью только на нашей свадьбе. Мы никогда у них не были – за исключением визитов к миссис Пи, конечно…

– Кстати, ее зовут Петрадатильда, – улыбнулся Робин. – Хотя я сомневаюсь, что кто-то, кроме меня, в состоянии выговорить это имя. А насчет твоего вопроса… Да, ты права. Я не готов это обсуждать. Пока не готов… Ты не обиделась?

– Ну что ты. Я уважаю чужое личное.

– Забавно сказано: чужое личное. Спасибо, Юта.

– Не за что, Робин. Наконец-то ты перестал называть меня «детка». Меня всегда это раздражало.

– Даже когда мы познакомились?

– Даже… Но мне неловко было сказать. «Детка» звучит как-то… пренебрежительно. Ты называл так каждую женщину. А мне тогда хотелось быть единственной… – Юта почувствовала, что скатывается на сентиментальность, и запнулась.

Но Робин не собирался сдаваться.

– Тогда? А сейчас не хочется?

Он отвел взгляд от лобового стекла и повернулся к ней. Смущенная его вопросом, она попыталась отвертеться, указав на дорогу, струившуюся серой лентой из-под колес:

– Пожалуйста, не отвлекайся. Я не планировала умереть сегодня.

– Я тоже.

Он отпустил руль и, позабыв обо всем на свете, впился губами в ее губы. Поначалу Юта пыталась сопротивляться, но это было бессмысленно. Робин сжал ее голову руками и держал до тех пор, пока Юта не перестала вырываться. Осознав тщетность своих попыток, она зажмурила глаза и отдалась жгучей власти его поцелуя. Казалось, так он не целовал ее никогда: жарко, страстно и с какой-то неизбывной горечью, словно это был последний их поцелуй. По ее телу пробежала сладкая дрожь, и Юта с удивлением поняла, что хочет его. Хочет, как в первые месяцы их семейной жизни…

И ей было совершенно наплевать на то, что дома ее ждет его любовница, на то, что совсем недавно он даже не смотрел в ее сторону, на то, что теперь они были друг другом. Он – ею, а она им. Границы внезапно стерлись. Она окончательно убедилась в том, что независимо от того, как будет выглядеть Робин, она будет любить его и желать. Потому что мига этой близости, самой настоящей и искренней, ей не забыть никогда. Даже если она сможет разорвать свою память в клочья…

Внезапный поцелуй прервали истошные вопли машины, которая, как выяснил Робин, оторвавшийся от губ Юты, ехала прямо на них.

– Черт! – выругался он и вцепился в руль, как утопающий – в спасательный круг. – Черт! Черт! Черт!

Юта, ни жива ни мертва, впилась взглядом в надвигавшуюся катастрофу. «Хаммер» не оставит от них и следа, если Робин не успеет увернуться от удара. Она зажмурила глаза и с удивлением поняла, что не испытывает такого страха, как могла бы. Этот поцелуй, который, возможно, будет стоить им жизни, словно вернул ее в бесшабашную, своенравную, легкомысленную юность, когда было все равно, сколько тебе еще отмерила судьба.

Резкий толчок заставил ее открыть глаза. Их машина стояла на обочине, а «хаммер» продолжал свой путь по извилистому руслу дороги. Робин был взволнован не меньше ее, но храбрился.

– Я же говорила, что не планировала сегодня умереть… – пробормотала она.

– Смерть не планируют, она сама строит планы. Но, похоже, мы в них не входим. Во всяком случае, сейчас. А ты знаешь, – улыбнулся он и лукаво посмотрел на Юту, – мне очень понравилось занятие, от которого оторвал нас дурацкий «хаммер». Может, продолжим?

Юта отрицательно покачала головой. Если она и дальше будет давать волю своим чувствам, ничего хорошего не выйдет. Сейчас Робин – воплощение понимания и любезности. Но, кто знает, как он поведет себя, если она вернется к нему?

– Нет, Робин. Хорошего понемножку…

Задорный блеск в его глазах тут же погас. Юте стало жаль его, но она боялась поддаться жалости и влечению. Мужа не переделаешь – этот инфантильный донжуан едва ли изменит отношение к жизни, даже побывав в женском теле…

Он отвернулся и, глядя в окно, произнес, пытаясь имитировать шутливое настроение:

– Знаешь, мне уже начало казаться, что я – голубой. Я люблю мужчину, которого только что поцеловал…