Точка Возгорания - Ребекка Яррос

Чёрт, этот мужчина точно знал, на какие кнопки нажать, чтобы быстро довести меня до грани оргазма.

— У нас есть пятнадцать минут. Ты знаешь, что я могу сделать за пятнадцать минут?

— Да, — ответила я, когда он погладил меня ниже, вставив один, а затем два пальца, продолжая давить ладонью на мой клитор.

— Мне нравится, когда ты говоришь «да», — прорычал он мне на ухо, поворачивая нас так, что я оказалась лицом к его столу.

— Баш, — простонала я, протянув руку за спину, чтобы схватить его член и нежно сжать. — Я не думаю, что мы можем. — Боже, я хотела этого. Я всегда хотела этого. Можно было бы подумать, что после нескольких месяцев совместной жизни наша острая потребность друг в друге немного ослабнет. Но она только усилилась.

— Мы можем, — твердо сказал он, поглаживая мою точку G. Мои колени подкосились, и он подхватил меня, лизнув шею и пощипав сосок. — Но только если ты хочешь меня, детка. Ты хочешь меня?

Мое дыхание становилось все более прерывистым, пока он работал пальцами внутри меня, подготавливая. — Я хочу... Я хочу, чтобы за дверью не было двадцати человек.

— Ты хочешь, чтобы я был в тебе, Эмерсон? Это вопрос, на который можно ответить только «да» или «нет».

Еще одно движение. Еще одно поглаживание. Давление нарастало во мне, готовое вырваться наружу, и мое тело не заботилось о том, что команда находилась в десяти метрах от нас. — А ты хочешь меня? — спросила я, переворачивая ситуацию.

Он прижал меня к столу, наклонив над ним, а затем стянул с моих бедер шорты, которые скользнули к нашим ногам. — Я всегда хочу тебя. Я просыпаюсь с желанием тебя, я ем, мечтая о тебе, я с нетерпением жду, когда смогу лечь в постель, чтобы провести ночь, любя тебя.

Если бы я уже не была безвольной кучей, я бы растаяла на столе. Он опустился на колени позади меня, поцеловал каждую из моих ягодиц, а затем снял мои стринги, чтобы они присоединились к шортам. Он раздвинул меня и прижался губами к тому месту, где я в нем нуждалась, лизал и сосал мой клитор, а затем трахал меня языком.

Я прикусила руку, чтобы не закричать.

— Нет, нет, — сказал он, поднимаясь позади меня, и, судя по звуку, его шорты упали на пол. — Этот кабинет звукоизолирован, Эмерсон. Я хочу слышать, как ты кричишь мое имя.

— Да, пожалуйста, Баш, — взмолилась я, зная, что он хочет услышать эти слова. — Сейчас.

Он выровнял нас и вошел в меня с совершенной точностью. — Баш! — его имя вырвалось из моего горла, когда он начал двигаться, попадая в те самые места, которые сводили меня с ума. Спасибо, Боже, за противозачаточные средства. Мы так давно отказались от презервативов, что я уже не помнила, каково это — быть отделенной от него тонким слоем резины.

— Блять. Эмерсон. Детка, ты такая узкая, такая чертовски потрясающая, — говорил он в такт своим яростным толчкам.

— Пожалуйста, — стонала я, прижимая свою попку к нему при каждом толчке. Он держал ровный, почти нечеловеческий ритм, но я знала по его прерывистому дыханию, как ему трудно сдерживаться. — Баш, пожалуйста!

— Хочешь, чтобы я довел тебя до финиша, детка? — Его рука переместилась с моей задницы на внутреннюю часть бедра, близко, но не совсем. — Где тебе это нужно?

— Прикоснись ко мне, черт возьми! — приказала я, не настроенная на его игры. Не тогда, когда он так сильно возбудил меня, когда я так отчаянно хотела освобождения.

Он тихо и сексуально рассмеялся, его щетина поцарапала мое ухо. — Всё, что угодно для тебя, — сказал он, просунув руку между нами, чтобы потереть мой клитор, пока он входил в меня.

Я пыталась заглушить свои крики, но не смогла, и когда эта волна наконец достигла пика, увлекая меня за собой, я закричала его имя.

— Да, — прошипел он, затем вытащил член, развернул меня и прижал к себе, отступая к огромному креслу, которое стояло в углу. Я оседлала его, вдыхая с хрипом, когда он вошел в меня, проталкиваясь через мои сверхчувствительные складки. — Я люблю тебя, — поклялся он, сжимая одной рукой мои волосы, а другой — бедро.

— Я люблю тебя, — ответила я. Моя улыбка медленно расплылась, но я начала быстро подниматься и опускаться, давая ему скорость, в которой, как я знала, он нуждался. Обе его руки опустились на мою попку, используя невероятную силу его рук, чтобы направлять мои движения быстрее, сильнее.

Я скакала на нем, пока он не кончил, наблюдая, как его глаза горят зеленым, как выражение абсолютного удовлетворения распространяется по его лицу, прежде чем он притянул мою голову к своему плечу, чтобы обнять меня. — Ты богиня, — прошептал он.

— Ты тоже ничего, — ответила я со смехом.

— Но серьёзно, Эмерсон. Вся команда в двух шагах, а ты не могла подождать до вечера? — поддразнил он.

Я хлопнула его по накачанной груди: — Одевайся и проваливай!

Мы швыряли друг в друга одежду, торопливо собираясь. Я наскоро закрутила волосы в пучок, но ничего не могла поделать с румянцем на щеках и следами от его щетины на шее.

Когда мы, наконец, выглядели хоть немного приличнее, мы вышли в общую комнату, держась за руки. Спенсер поднялся, когда мы подошли к остальным. Я оглядела лица — среди них были как почти незнакомые, так и те, с кем мы выросли, с кем вместе горевали, менялись. Нас выжгло до тла, но мы восстановились: город, команда, мы сами — всё стало сильнее, чем прежде.

— Добро пожаловать в команду Hotshot. А по поводу названия...

— Команда Феникс, — выпалила я. — Мы довольно хороши в том, чтобы восстать из пепла.

Наследники переглянулись и кивнули в знак согласия. Баш поцеловал меня, абсолютно не заботясь о том, что на нас смотрят.

— Команда Феникс, значит, — громко объявил он, а затем прошептал мне на ухо: — Во второй раз у нас получится ещё лучше.

И он был прав. Мы и правда стали лучше. Сломанные, но целые. Желание и любовь. Совершенно несовершенные — и потому идеальные.

Он повернулся к команде и передал слово Спенсеру:

— А теперь — за работу.

КОНЕЦ

Благодарности

Благодарю тебя, Небесный Отец, за то, что