Девушки судьбы и ярости - Наташа Нган

Королева не улыбается, но выражение её лица не такое уж неприветливое, когда она смотрит, как я рассматриваю её.

– Подношение, Леи-чжи! – рявкает Король.

Королева меняет позу, садясь прямее, прислонившись к изголовью кровати, – и вот тогда я замечаю.

Низ её живота.

Он маленький, но его ни с чем не спутаешь. Простыни аккуратно натянуты на него, как кокон.

Удача, которую она сама принесла мне.

Взгляд возвращается к лицу Королевы, и внутри всё переворачивается. Чувствуя себя глупой и медлительной, я выставляю правую ладонь.

– Это... это... – я едва могу говорить.

– Лист гинкго, – заканчивает она. – Спасибо, – она тянется за ним, но Король останавливает её:

– Он не для тебя.

Мы оба колеблемся. Затем взгляд возвращается к округлости, которую королева бережно придерживает рукой.

– Отдай это ему, – приказывает Король.

И, как я делала бесчисленное количество раз, Королева повинуется.

Она опускает ночную рубашку до талии, затем берёт меня за руку. В отличие от прикосновений Короля, у неё нежные руки. Она проводит моими пальцами по своему животу. Зная, что Король внимательно смотрит, и предвидя, чего от нас ожидают, я поворачиваю руку, чтобы прижать лист гинкго к её животу. Королева кладёт свою руку поверх моей. Я чувствую сердцебиение, но не понимаю: это стучит сердце у самой Королевы или у ребёнка? Судя по размеру её живота, она беременна не больше трёх-четырёх месяцев. Или что-либо замечать ещё рано?

От этой мысли реальность ситуации обрушивается на меня, как камнепад.

Ребёнок.

Королевский наследник.

– Благослови этого ребёнка, Лунная Избранница, – велит король, перекрывая шум крови у меня в ушах. – Благослови моего сына. Благослови его вырасти здоровым, сильным и властным, как и его отец.

Я смотрю в глаза Королевы, но вижу выражение, которое никак не удаётся разгадать. Я бормочу несколько молитв, а когда отстраняюсь, лист остаётся прижатым к животу Королевы. Король протягивает руку – и лист исчезает под его более крупной рукой. Он говорит мне, что, судя по выпуклости, врачи уверены, что это мальчик.

– Мой наследник, – благоговейно произносит Король.

Мы с Королевой вздрагиваем.

Король обиженно фыркает:

– Мои гадалки и прорицательницы приписывают эту удачу тебе, Леи-чжи. Что ж, если так было нужно богам, чтобы умилостивить их, пусть так и будет. Они видели, насколько усердно я стараюсь хорошо править Ихарой. Наконец-то они прониклись моей верностью – и это только начало. Впереди ещё больше наград за мой тяжкий труд и самопожертвование. Я уверен, – его взгляд пронзителен. – Ну, Леи-чжи? Что ты скажешь будущему родителю?

Он сказал "родителю", не "родителям".

Что-то мелькает на лице Королевы Демонов, и тогда я прекрасно понимаю, что она пыталась мне сказать.

У короля не должно быть наследника.

Я не отрываю взгляда от Королевы, откашливаюсь и говорю:

– Восемь тысяч поздравлений.

* * *

Пульс не перестаёт учащённо биться, даже когда мы возвращаемся в паланкин. На этот раз Король садится ближе, и я чувствую, как от него исходит уверенность. После нашего ночного визита к нему вернулась былая развязность. По дороге в покои Королевы он прикасался ко мне только в гневе или с силой. Теперь, когда паланкин скользит на невидимых плечах обратно к Королевскому двору, он наклоняется и проводит пальцем по моей скуле.

– Думаешь, ты такая сильная? – растягивает он слова. Его тон и прикосновения будоражат память, заставляя вспомнить все те времена, когда он был лёгок и спокоен рядом со мной, уверенный, что я никогда не смогу причинить ему боль. – Думаешь, твоя возлюбленная и её жалкий отец снова спасут тебя? Думаешь, они одолеют моих демонов и отберут у меня Ихару?

Король вот-вот рассмеётся, но звук застревает в его изуродованном горле.

– Я предупреждал тебя, Леи-чжи, – продолжает он после паузы. – Ты бессильна – и они тоже. Я уже сокрушил Нантанну и устранил правую руку Кетаи Ханно, вместе с половиной его сильнейших воинов и союзников. Белое Крыло присягнуло мне на верность. Это только вопрос времени, когда остальные участники жалкого восстания Ханно падут. Как только это произойдёт, я верну Ихаре былую славу и буду править вместе с сыном.

Хочется закричать, наброситься и придушить его прямо здесь и сейчас. Я могла бы – и, возможно, так бы и сделала, если бы не браслет на запястье Аоки и остальные Бумажные Девушки, крепко спящие в моей комнате, и послание в глазах Королевы Демонов.

Убить Короля недостаточно. Не сейчас, когда мне нужно спасать девочек, и особенно не сейчас, когда у него есть наследник, который займёт его отравленный трон.

Любовь. Страх. Возможно, мы с Королём оба правы: это два самых сильных чувства, которыми может воспользоваться враг.

Я думаю о растущем животе Королевы под своими пальцами и пульсе, который я там нащупала. Я знаю, что сделала бы Майна в этой ситуации – к этому её и готовил отец. Я знаю, что бы они сказали мне сейчас сделать. Но во взгляде Королевы Демонов я прочла то, чего хочет она, а сейчас её мнение – единственное, что имеет значение.

Она пыталась сказать мне, что у Короля не должно быть наследника.

Поэтому мне нужно убедиться, что Королеву не разлучат со своим сыном.

12. Леи

На следующее утро Король проводит церемониальное объявление для придворных чиновников. К закату новость облетает весь дворец. Хотя ни один Король Демонов никогда официально не сообщал о беременности Королевы, слухи, подобно крови, всегда легко распространялись в этих стенах. Я не рассказала другим девушкам о своей полуночной прогулке, но не успела я вернуться с праздничных встреч и банкетов, на которых была вынуждена присутствовать, как оказалось, что они уже слышали новости от болтливых демонов, сплетничавших в коридоре снаружи. Только я вошла к нам в комнату, как поняла, что им всё известно.

Они только смотрели на меня, и все мы долго молчали.

– Ну? Это правда? – рявкнула Блю, нетерпеливо взмахнув рукой.

– Да.

Хотя все девушки смотрели на меня, мой взгляд был прикован к Аоки. Её волосы были растрепаны, глаза покраснели от слёз. При моём ответе страдание исказило ей лицо. Она рухнула на пол и разразилась воплями.

Я хотела подойти, желая утешить свою лучшую подругу так, как я это делала раньше – так, как она раньше утешала меня. Но Ченна остановила меня. Поэтому я задержалась, и к ней