Просто волшебство - Мэри Бэлоу

Прежде чем направиться к столу за снедью, Питер отыскал столик на два места между чайником и окном. «Чем хороша провинциальная ассамблея, – с удовольствием думал он, накладывая еду на тарелки, – так это неизменно вкусным и обильным угощением».

– Куда вы поедете из Сомерсета? – поинтересовалась мисс Осборн, когда Питер принес тарелки с закусками, затем чай и устроился напротив нее за столиком. – Домой?

– Вы имеете в виду Сидли-Парк? – переспросил Питер. – Не сразу. Хочу, чтобы разъехались гости, приглашенные моей матерью.

– Выходит, у вас дома гости, а принимаете их не вы? – удивленно вскинула брови мисс Осборн и откусила от сандвича с огурцом.

– Дело в том, – проговорил Питер, – что моя мать всеми силами пытается меня женить. И в числе приглашенных та, которую она прочит мне в невесты. Появись там я, это всем сразу стало бы ясно.

– А вы не желаете жениться? – спросила мисс Осборн.

– Решительно не желаю, – подтвердил Питер. – По крайней мере не хочу, чтобы меня женили.

В глазах Сюзанны плескался смех.

– Чтобы невесту мне выбирала мать.

– Она просто очень любит вас, – заметила мисс Осборн.

– Любит, – кивнул Питер. – Но ведь любовь порой, как известно, может стать тяжким бременем. В первый раз матушка попыталась женить меня, когда я был еще зеленым юнцом – в двадцать один год.

– Вы не любили ту девушку? – спросила Сюзанна.

– Любил. – Питер поморщился. – Я влюбился в нее по уши – ибо именно этого от меня ждали. Я был дерзким малым, мисс Осборн, и тешил себя уверенностью, что ни от кого не завишу, что я сам себе голова. Однако в действительности делал то, чего от меня ждали. Я только думал, что люблю ее.

О Боже, он не готов обсуждать с ней это… Питер улыбнулся, но улыбка вышла кривая.

– Все произошедшее со мной было похоже на пробуждение и очень меня впечатлило, – признался он. – Проснувшись наивным, веселым ребенком, витающим в облаках, я к вечеру превратился в циничного старика. Эта едва не состоявшаяся помолвка обернулась для меня величайшей трагедией. Женщина, которую я, казалось, преданно любил, а потом разлюбил, на следующее утро уехала с родственниками, и я их больше не видел. К счастью, они живут далеко на севере Англии и не появляются не только в Лондоне, но и в его предместьях. Не прошло и двух месяцев после нашего разрыва, как я услышал, что она вышла замуж.

Так, может быть, потеря Берты и не стала величайшей трагедией его жизни? Трагедией, скорее, можно назвать его отношения с матерью. Он никогда, что называется, не держатся за маменькину юбку, он просто всем сердцем любил мать и считал ее идеалом. Но в тот памятный день обнаружил, что его мать всего лишь человек из плоти и крови.

И неужели он, черт побери, обсуждает все это – пусть даже не вдаваясь в подробности – с Сюзанной Осборн? Ведь он никогда и ни с кем не обсуждал этот эпизод своей жизни, он и вспоминал-то о нем редко. На лице Питера обозначилась робкая улыбка.

– В итоге ко мне приклеилась дурная репутация пожирателя дамских сердец, – продолжил он. – Совершенно не заслуженная, ибо у женщины, о которой идет речь, не было сердца.

Сюзанна продолжала внимательно смотреть на него.

– Итак, неусыпная… забота моей матери о моем семейном – или, если угодно, бессемейном – статусе продолжает лежать на мне тяжким грузом, – продолжил Питер, – хотя я понимаю: она желает мне только добра.

– Родственники действительно могут стать бременем, – тихо проговорила мисс Осборн, – даже если мать умерла от родов, а отец скончался, когда тебе было двенадцать.

Питер пристально посмотрел ей в глаза, но она, казалось, смотрела сквозь него.

– У вас нет других родственников? – спросил он. – Со стороны отца или по материнской линии?

Этот вопрос его заинтересовал еще после пикника. Ему показалось странным, что Маркемы не разыскали ее родственников, которые могли бы взять девочку в свою семью, или же, если это не представлялось возможным, по крайней мере похлопотать о ней. Ведь ей было всего двенадцать. А Маркемы не производили впечатления бессердечных людей. Что, черт возьми, она делала в Лондоне одна? Как она искала работу в двенадцать лет?

– Сказать по правде, не знаю, – ответила мисс Осборн, снова сосредотачивая на нем взгляд. – Отец… он поссорился с родственниками и на все мои расспросы о них отмалчивался. О семье моей матери он тоже отказывался говорить. Наверное, как и я, не любил вспоминать прошлое.

А кто любит, если воспоминания причиняют боль? И все же как странно и даже жестоко, что Осборн так ничего и не рассказал дочери о ее родных. Наверное, он не думал, что уйдет из жизни так рано. Но ведь об этом никто не думает. Очевидно, ничто не предвещало беды. В итоге Сюзанна Осборн осталась одна на свете. Мать умерла родами, а Осборн не позаботился о том, чтобы у дочери сложилось о ней хоть какое-то представление.

В своих детских фантазиях ей никогда не удавалось увидеть ее лицо.

Теперь всякий раз, сетуя на необходимость держать в голове огромное количество дат, связанных с рождением сестер и племянников, он будет вспоминать Сюзанну Осборн.

– Значит, вы собираетесь домой, когда разъедутся гости? – продолжила начатый разговор она.

– Я хотел это сделать в день нашего с вами знакомства, – сказал Питер. – Наконец после пяти лет, в течение которых я старался бывать там как можно реже, я решил вернуться. Но за два часа до нашей встречи от матери пришло письмо. В нем она сообщала, что созвала гостей по случаю моего возвращения, и в числе приглашенных должна быть девушка, которая идеально подходит мне в жены.

– Так вы все-таки не едете? – подытожила мисс Осборн.

Питер пожал плечами, не зная на самом деле, едет он или нет… Он уже ни в чем не был уверен. Сидли не только его дом, но и дом его матери. Она живет там с тех пор, как вышла замуж за его отца. И управляет им деловито и сноровисто. Вот только теперь Питер начал сомневаться, что они с матерью могут ужиться там вместе: ведь он уже не тот пай-мальчик. Однако еще меньше ему хотелось просить ее покинуть имение или переселиться во вдовий домик там же, в Сидли.