Девочка криминального Колуна - Лина Вазгенова

Заебись, пошла вода горячая.

То, как озобот, страдающий хроническим недоебом, беру силой то что на завтрак, обед и ужин на блюдичке подают, еще и с бубном вокруг наплясывают чтобы барин есть изволили.

То блядь и вовсе, как лошара, ведусь на бабьи слезы, и корчу из себя хуева благодетеля. Хотя единственное великодушие, на которое я максимум до вчерашнего дня был способен, это ВТОРАЯ ПУЛЯ.

В ситуации с Лысым может конечно и перегнул, но тут хотябы все прозрачно понятно.

— "Никто, никакая сука на этой Земле не смеет трогать мое"-.

Аксиома вашу мать.

Не понятно только одно, с кокого хуя, эта девочка папала в перечень МОЁ. Причем не просто попала, а на лидирующих блядь позициях.

У меня еще с семнадцати лет, стойкий, клеточный иммунитет к этой "прекрасной половине человечества".

Если, до этого возрастного периода, я еще где-то в мыслях, наивно пологал, что это просто мне, охуенному пенкоснимателю, с матерью и бабкой так "фортануло", но это ни есть правило, и в большинстве своем, это чтистые, и светлые создания.

Но полученный опыт тесного знакомства с представительницами данного вида, раз и навсегда избавили меня от этого заблуждения…, нажрался этого дерьма на три жизни вперед.

Мягко говоря, лишний раз убедился что из ребра Адама толковее чем дырка для члена, так ничего и не вышло.

Корыстные, двуличные, расчетливые шкуры и при этом, все как одна, продажные шлюхи. Для которых размер кошелька имеет куда большее значение даже чем размер хуя.

Говорить же о наличие каких-то; светлых чувств, духовности, нравственных или моральных ценностях, даже смешно.

Правда и без них никак. Спускать все же куда-то надо, но довериться одной из них, пустить в свою жизнь…, это как говорят…, - без меня!!!

Но мы предполагаем, а нас мордой в дерьмо.

"ПОДАРОК"…, -суки судьбы, тот блядь фатальный кирпич, который прилетает тебе в голову.

Я бы оптимистично отымел эту даму сзади за такие сюрпризы.

Тысячи девок перетрахал и ни одна не цепанула. А тут…

Если ёмко и одним словом это просто ПИЗДЕЦ. И вот думаешь: то ли это кризис среднего возраста, то ли я херов извращенец?

А учитывая, какие мысли лезут мне в голову, пока я несу прижатое к груди, обнаженное, охуенное телО, сомнений по этому поводу уже даже и не остается.

Сука! Я так нахрен свихнусь.

Весь рот уже забит ее запахом! Так, что слюна течет и член разве что по лбу меня не лупит.

Дышу через раз блядь, как пристарелый асматик в противогазе.

Пульс бешеный шкалит, точно я и не по ступеням с пятидесяти килограммовой девчонкой поднимаюсь, а по отвесной скале с пяти тонным сука слоном за плечами карабкаюсь.

‍

И затрахать до смерти хочется и одновременно убить гадину.

Потому что мне блядь, ни хуя не нравится то, что со мной происходит. Потому что сука, идиота из меня делает. Мозги вырывает и на пальчик блядь накручивает.

Не знаю, что меня удержало…, откровенный страх в ее глазах или мое вражденное чувство сопротивления, но самому себе не поверил, когда в целости до кровати донес, если честно, думал что не дойду, порву ее прямо у стенки.

А дальше на автомате.

Скидываю одежду. Душ, накрываю одеялом.

Не терплю пьяных женщин, но буквально вливаю в нее самогон, слушая как стучит зубами по стеклу стакана.

А потом моя зубастая девочка устраивает мне горячее представление, которое с приходом Лили и не бёз моего участия превращается в пажароопасноое ток шоу.

И все…

Все блять. Все сука. Мой внутренний навигатор сломался, и я смотрю на нее как дурак.

Что ж ты делаешь со мной Аленький, я же сорвусь сейчас нахрен…

Глава 37

Пушичными выстрелами разрывает виски. Я в хаосе.

Это что вашу мать?… Новая вселенная?

Сука, да эта девочка гвоздь в крышку моего гроба.

Не отвожу взгляда от ее глаз. Огонь бушующий в них бьет под дых. Кладет на лопатки.

А в паху, скручивает так, будто секса годами не было. Собственный голос и тот блядь, кажется, на измене.

— А мне понравилась твоя реакция Аленький. — говорю шутливо, хотя самому ни хрена не смешно и, прежде всего, от того, куда меня несёт.

А "невинный цветочек" бледнеет, на лице паника, точно я только что подтвердил наличие у нее смертельного диагноза.

В глаза смотрит, и губы слегка подрагивают. Открывает рот, чтобы что-то ответить, но тут же передумав, закрывает его обратно, издавая умопомрачительный звук сокрушения…, к херам сбивая все мои внутренние механизмы.

"— Что же ты творишь девочка?" — вопрашаю про себя и мгновенно оказываюсь напротив. Дышу как бешеный индийский слон сбежавший из цырка, протягиваю руку и медленно провожу ладонью по ее мокрым волосам.

Зарываюсь в них пальцами и в одно движение привлекаю к себе за затылок.

Ее дыхание сбивается, она громко сглатывает, а глаза округляются до размеров околоземной орбиты.

Блядь, а я уже вообще нихера не понимаю в происходящем.

Отрываю взгляд от ее космических озер, медленно опускаю на маленький, аккуратный носик и ниже, на слегка приоткрывшийся розовый бутон.

Сука, ну нельзя же быть такой красивой.

Нахмурился, заметив зияющий на скуле синяк.

Подушечкой большого пальца обвожу кровоподтек, едва касаясь нежной кожи.

— Убью суку? — Рычу. Хрипло. Потому что меня лихорадит от каждого прикосновения к этому Аконитовому лютику.

И буквально на куски рвет от дикой ярости, и всепоглащающего желания снова вогнать лезвие своего ножа под ребра Лысому.

Девочка дрожит и кажется, что уже, даже не дышит.

Икнув, закатывает глаза, а с губ срывается судорожный вздох.

А я в ошметки и не пойму то ли меня с крыши скинули, то ли молния сука шарахнула.

Я как обезумевший, пожираю ее голодным взглядом, забывая обо всем на свете.

Жажда скручивает изнутри как при остром отравлении и болезненными спазмами отдает в паху.

Сука!

Что за поебень мать вашу? Сказать что я охереваю… Ничего не сказать. Меня по малолетке так не колбасило. Точно додик из младшей школы.

Зубы сводит непреодолимое желание сорвать с нее это гребанное одеяло, и изучить губами каждый сантиметр ее безупречного тела, а потом ворваться в него и трахать сука, вбиваясь по самые яйца.

Примитивно.

По-животному. Заклеймить, пометить собой, чтобы орала и текла от удовольствия, комкала простыни и до хрипоты, до сорванных связок, громко стонала мое имя. Каждым толчком повторяя, что