Темный ангел надежды - Алисон Робертс

— Элли…

Шепот. Наполовину стон, наполовину предупреждение. Или вопрос?

Она ничего не ответила — словами. Но наконец позволила гласу сердца и тела сломить глас рассудка. Она снова встала на цыпочки, обнимая его за шею, и приоткрыла губы. Предлагая ему свое тело.

На этот раз Макс явственно застонал. Он коснулся ее губ своими, и это был точно не дружеский поцелуй. Его поцелуй не был похож ни на что, что Элли приходилось когда-либо испытывать. Словно американские горки. Напряжение росло и затем рассыпалось на мельчайшие искры, отголоски которых она чувствовала глубоко внутри, внизу живота. Его язык дразнил ее и ласкал, а его пальцы глубоко погрузились в ее волосы.

Наконец она смогла сделать то, что так давно хотела, — коснуться пальцами щетины на его подбородке. Затем она повела ладони выше, взъерошивая его волосы. Его губы опустились ниже и тронули ее шею, и Элли запрокинула голову, открывая ему свое горло. Свою жизнь.

— Элли… — На этот раз это был стон разочарования. — Мы не можем…

Элли застыла. Она не могла спросить почему. И не могла придумать ни одной причины.

— Слишком рано.

Очень странное объяснение. Как может быть слишком рано, когда так чувствуешь? Она влюблена в него больше жизни. Но не могла сказать ему — потому что иначе он бросится прочь и этого никогда не случится. А потом она уедет, так и не узнав, на что это похоже на самом деле — только в мечтах.

— Ты родила всего несколько недель назад. Если мы не остановимся, я…

— Я в порядке, — прервала его Элли. Она смотрела ему в глаза не мигая. — Швы уже зажили. Я… — О господи! Она не знала, что сказать, чтобы это не прозвучало как просьба. Если он хочет остановиться, она должна это принять. — Я в порядке, — повторила она снова, и ее голос повис в тишине.

«Я хочу этого, — пыталась она сказать ему взглядом. — Я хочу, если ты тоже хочешь».

Макс понял, по крайней мере, часть этого. Он на секунду закрыл глаза, а потом без усилий поднял Элли на руки и понес ее в свою комнату. В свою постель.

Следующий поцелуй перенес их на совершенно новый уровень ощущений. И после этого они избавились от одежды и испытали «контакт кенгуру» — кожа к коже. Снова американские горки — на эмоциональном уровне столь же высокие, как и на физическом.

Теперь Элли отдала Максу свою душу. И сердце.

Можно дать кому-то имя и не потерять его. Можно отдать свое сердце, и в то же время оно будет по-прежнему биться внутри. Это — бесценные дары, которыми может обладать человек, но никто не может отнять их у него. Элли размышляла об этом, когда прогуливалась с Мышонком… нет, Мэтти! — в коляске следующим утром. Она шла медленно, немного утомленная прошедшей ночью, но безмерно счастливая. Она никогда еще не была так счастлива.

Даже тогда, когда она впервые увидела своего ребенка и впервые дала ему грудь. Или когда впервые ощутила проблески любви к Максу — когда он помогал ей впервые кормить Мэтти. И тогда, когда он сам выбрал имя, которое для него так много значило, и предложил ее ребенку. И даже вчера ночью, прижимая к себе Макса, произносившего ее имя на пике их общего наслаждения.

Это чувство было гораздо больше. Оно включало в себя все и всех сразу — ее саму, Макса, Мэтти. Даже если это продлится всего несколько дней и Макс никогда не узнает, насколько важной частью этого чувства он был, это именно то, что значит семья. Человеческие существа, связанные воедино любовью. Дарами, которые можно отдать и в то же время сохранить.

Элли собиралась дойти с Мэтти до магазина на углу. Она хотела приготовить ужин для Макса и сделать его особенным. Чуть раньше она уже побывала в супермаркете и запаслась всем необходимым, включая бутылку шампанского, которая сейчас охлаждалась в холодильнике.

Но ей не хотелось говорить Максу, что на самом деле они празднуют. Она собиралась сказать, что это праздник в честь имени Мэтти. Потом она подумала, что сегодня ей исполнился месяц, а значит, нужно приготовить торт. Но у них как раз кончилось масло. Так что Элли сперва решила отправиться в магазин, а потом вспомнила, что по дороге есть почтовый ящик. Так можно будет убить двух зайцев — и купить масло, и, наконец, отправить анкету в австралийский госпиталь. Глупо постоянно это откладывать — так можно и вовсе упустить возможность.

Дорога вела мимо гостиницы, где Элли провела свой первый день после выписки. И куда так больше и не вернулась за своими вещами — они были частью прошлой жизни, которую она хотела оставить далеко позади. Воспоминания о пребывании здесь были отчетливо неприятными. Словно выкрикиваемые оскорбления все еще висели в воздухе. Посмотрев на дорогу, ведущую к зданию, она могла бы припомнить место, где прямо перед ее дверью приземлился Найджел. Интересно, отмыл ли кто-нибудь пятна крови?

Не то чтобы ей действительно хотелось это знать, но, проходя мимо гостиницы, Элли автоматически повернулась и посмотрела в ту сторону. То, что она там увидела, заставило ее остановиться. Она несколько раз моргнула и всмотрелась пристальнее. Ровно на том месте, где лежал Найджел, свалившись с балкона, сейчас находилась еще одна, маленькая, фигура. Ребенок?

Элли почувствовала, как кровь отхлынула от щек. Странно зазвенело в ушах — может быть, поэтому она не услышала, как женский голос зовет на помощь. Женщина бежала прямо к ней навстречу. Неужели это один из детей Найджела? Может быть, они играли на балконе? Возможно, он был поврежден во время того случая и его так и не починили? В ту ночь Элли не особенно хорошо разглядела жену Найджела. Возможно, по тропинке бежала именно она.

— Помогите! — умоляла женщина. Она схватила Элли за руку. — Он упал. Помогите!

— Сейчас. — Элли дернула коляску, чтобы развернуть ее, но колеса заело, и она только наклонилась.

— Я присмотрю за ней, — выдохнула женщина. — Пожалуйста… я не знаю, что делать. Он упал, и я даже не знаю, дышит ли.

Элли подбежала к ребенку, вынимая телефон из кармана. Она просто проверит дыхание и сразу позвонит в скорую. Она опустилась на колени и аккуратно приподняла голову ребенка. Вдруг он открыл глаза и широко ухмыльнулся:

— Я уже могу получить свои десять долларов?

Что? Сердце Элли быстро стучало, и все еще шумело в голове. Что за глупые шутки? Он ее напугал до полусмерти и свою мать тоже. Она поглядела по сторонам, собираясь крикнуть, что все в порядке. Что с ребенком все хорошо и не стоит волноваться.

И тут ее сердце почти остановилось. Потому что женщина исчезла — а вместе с ней и коляска, в которой лежал ее собственный ребенок.