Солнце для отшельницы - Анна Аленина

До нее не сразу дошло, что Марк никакой не Марк, что он проник на лайнер по подложным документам. Что он также и не Дино Турини из Италии. А кто? Одному богу известно… Только сейчас выяснилось, что не осталось ни одной его фотографии. Даже в магазине он стоял так, что камера не засняла его лица. На всех снимках с Беллой он стоял затылком к камере.

Допрос закончился, и, пообещав взять расследование под контроль, полиция покинула корабль.

Белла с трудом выползла из каюты и, сжав губы, швырнула конверт со снимками за борт.

Стоявший рядом Шон покачал головой.

– Какая же я дура, – с горечью сказала Белла. – Так обмануться…

Шон вздохнул.

– Если бы ты поехал с нами, ничего бы не произошло… Ах, если бы ты был рядом!

Шон что-то отвечал, но Белла не слышала его слов. Ей хотелось излить свою душу, и она, судорожно всхлипывая, принялась рассказывать все, что пережила на борту, с первой минуты и до этого момента.

Он слушал ее сдержанно, сосредоточенно, не перебивая, не задавая глупых вопросов, и в душе Беллы росла и росла благодарность.

Излив свои печали до последней капли, Белла захлебнулась плачем и умолкла.

Шон осторожно взглянул на часы.

– Белла, милая, спасибо тебе за откровенный рассказ. Я очень тронут, правда!

Белла всхлипнула, потянулась к нему, и Шон поцеловал ее в лоб.

– Договорим позже, я сейчас не могу…

– Когда?

– Когда встретимся снова. Может быть, по телефону, да? А сейчас я спешу в Париж.

Только тут Белла заметила прислоненные к переборке чемоданы с бирками.

С пристани донесся автомобильный гудок. Шон чмокнул ее в щечку, потряс руку и подхватил чемоданы.

– Пиши мне! Звони! – крикнул он, обернувшись на ходу, и помчался вниз по трапу.

Белла кивала, махала рукой.

И только когда машина исчезла с глаз, до нее дошло, что ни адреса, ни номера телефона он ей не оставил.

Она долго стояла, вцепившись в поручни, смотрела на чужой старый город и молча плакала.

Потом вздохнула и поплелась в бар.

Уселась в уголке, заказала бутылку коньяка. За третьей рюмкой вспомнилось о колье. С безумной ясностью Белла осознала, что совершила преступление. Что сказать матери? Как появиться дома? Что делать?

Она взглянула в окно. По трапу поднималась шумная толпа. Счастливая Энн висела на руке какого-то парня. Не Брайана. Белла смотрела на нее и думала, что если прыгнуть сейчас, как Джина, за борт, то ведь никто – ни одна собака ее не спасет! От жалости к себе перехватило горло, и она беззвучно зарыдала, дергаясь всем телом.

Раздался мощный гудок, закачало, и «Альбатрос» вышел в море.

В бар ввалилась веселая толпа. Энн хохотала, Фло сияла, от всего этого стало тошно.

Ничего не видя от слез, Белла прошла по стеночке к выходу и направилась к себе. Поворачивая в коридор, она потеряла равновесие, упала и минут пять не имела сил, чтобы встать. Из-за угла вышел Брайан и чуть не споткнулся о нее.

Какое у него странное лицо…

Корабль опять качнуло.

Брайан погладил ее по голове. Потом взял на руки, молча отнес в каюту, уложил на постель, снял туфли, накрыл пледом и вышел.

Качка стихла, мирно шумели моторы. С нижней палубы глухо доносилась музыка и веселые вопли. Провалившись в тяжелый сон, Белла ничего не слышала.

Она проснулась от жуткой тошноты. Ночь прошла в обнимку с унитазом.

Кое-как оправившись к утру, Белла нашла свою сумочку и вытряхнула ее содержимое на ковер. В неясном свете замерцала нежная синева маленькой брошки. Белла сжала руку в кулак, и острые лепестки больно впились в кожу. Она вздохнула поглубже, вышла на балкон и со всей силы швырнула голубую розу в голубую бездну моря.