Дело было в Бельдяжках - София Максимова

— Прими мой соболезнования, — через мгновение прошепелявила потрясенная Алена: промолчать в такой ситуации ей казалось кощунством.

— С чем? — настала очередь Маши удивляться. Она повнимательнее присмотрелась к девушке: вдруг мочегонный чай или мышиный помет дали осложнение на мозг.

— С кончиной мужа, — снова прошамкала Алена и опустила глаза — это всё, что она могла сделать: в данный момент мимика ей была не подвластна.

— Тьфу на тебя, — довольно хохотнула женщина, которой предположение коллеги явно пришлось по душе. — Живой он. Бабу себе нашел в соседнем поселке, бросил меня с мальчиками и ушел…

— Но как же так? — выдохнула Алена. — И та его приняла? Он же женат!

— Ой, я тебя умоляю! Ну, не кастрирован же… — отмахнулась Маша, и Алена улыбнулась своими «варениками».

С улицы в окно заглядывало яркое полуденное солнце, подсвечивая кружащиеся в воздухе пылинки. В комнате царил настоящий хаос: результат недавней погони. Алена вспомнила, как женщина легким движением руки расталкивала столы с кипами бумаг, пытаясь дотянуться до девушки и перекрыть ей пути к отступлению, и усмехнулась: её мужу, действительно, повезло остаться в живых… Маша могла либо прихлопнуть его в порыве ярости как комара, или с помощью своего чая сделать так, что мужика бы как скунса сторонились все вокруг… Да и с единственной мыслью о туалете ему было бы не до любовниц.

— Зачем ты всё это придумала? — вдруг спросила Алёна, потирая всё ещё саднящее место укола, а затем плюхнулась на соседний стул рядом с Машей, почти под самый её теплый бок. Подумав мгновение, девушка пристроила голову на покатое плечо, ощущая мускусный запах пота.

— С документами не всё в порядке… — призналась женщина. — Потерялись… До тебя никто особо ими не интересовался, раз в три-четыре месяца я получала запросы, забывала про них или отписки писала… И всех всё устраивало…

— Понятно…

Маша облегченно выдохнула, радуясь тому, что проблема разрешилась… Чай всё-таки помог… Хоть и немного иначе.

— Что ж… Но ты не волнуйся, мы обязательно их найдем, — проговорила Алена и прикрыла усталые веки.

Глава 18

Девушки так и сидели почти до самого вечера, прижавшись друг к другу и изливая душу. За окном уже стемнело, стал стихать шум машин и гомон немногочисленных прохожих на улице, а Маша всё рассказала про мужа-предателя, про детей-сорванцов, которые растут не по дням, а по часам, требуя всё больших затрат, про хозяйство, за счет которого живут, про загубленные мечты и молодость, про свекровь-пилу, которая до сих пор винит невестку в том, что та не смогла удержать благоверного в семье.

— Надо было, наверное, к батарее его привязать, — ухмыльнулась совсем невесело женщина. — Тогда «мама» (это слово она выделила интонацией), была бы довольна. Эх, перевелись все нормальные мужики, — горько вздохнула Маша и встала с насиженного места, немного кряхтя, а затем вдруг ойкнула.

— Что случилось? — встревожилась Алена.

— Да, что-то в пояснице кольнуло, — пояснила женщина и добавила, — Наверное, опять купидон холостыми стреляет.

И подруги рассмеялись.

— А что? Мне хоть и под сорок, детей трое, а я ещё верю в любовь, — проговорила Маша. — Знаешь, мечтаю о таком, чтоб принц в жизни, проститутка в постели и «Петрович» в хозяйстве.

И под это откровенное признание перед удивленным взглядом Алены из недр внутреннего ящика письменного стола появился маленькая бутылка вишневой настойки и две рюмки, а с подоконника перекочевал сверток с бутербродами, принесенный Машей для обеденного перекуса.

— Давай за любовь, — провозгласила она первый тост и разлила ароматную жидкость по стаканам.

Алена сначала хотела отказаться, но в последний момент вспомнив, что с любовью у неё тоже весьма «натянутые отношения", всё же пригубила настойку. Пахла она божественно, была сладкой и тягучей на вкус. Приятное тепло мягкой волной пробежало по горлу, зажгло в груди яркое солнце и разлилось по телу, делая его податливым, а голову — хмельной.

— Сама настойку готовлю! По особому рецепту! — гордо провозгласила Маша и разлила по второй. — Ну, за знакомство! А то мы с тобой неправильно начали, вот и идет всё наперекосяк. Смотри-ка, а лекарство уже подействовало.

Алена тут же подскочила и бросилась к зеркалу: эффект от препарата уже был заметен, опухоль начала сходить, но всё же ещё не прошла до конца.

— Видишь, почти ничего не заметно! — преувеличенно радостно воскликнула «отравительница», появляясь за спиной пострадавшей.

Но почти одновременно с ней девушка недовольно проворчала:

— Я всё ещё похожа на жертву пластической хирургии! Как я в таком виде покажусь перед Матвеем?

— Так это правда, что ты у Снежной королевы живешь? — тут же заинтересовалась Маша.

По поселку ходило уже немало сплетен о Матвее Королеве и приезжей гостье. Поговаривали, что та скрывается в их глуши от полиции за угон машины, что Королев из-за неё избил Михалыча и Кирсанова в придачу, а Вера Сергеевна застукала парочку в одной постели почти в первую же ночь, проведенную девушкой в доме самого завидного холостяка деревни. Всем не терпелось узнать подробности.

— У кого? — удивленно спросила Алена. Она отвернулась от зеркала и теперь ошалевшими глазами смотрела на новообретенную подругу.

— Да, у Матвея! — нетерпеливо пояснила Маша, перехватила руку оторопевшей коллеги и потащила её обратно к стульям. — Что у вас с ним?

— Ничего, — принялась отнекиваться Алена, мило краснея. — Я просто угол у него снимаю.

— Странно… А как вы познакомились?

— Ты лучше расскажи, что ты про него знаешь и почему так назвала? — девушка решила «перевести стрелки».

— Ну, — протянула задумчиво Маша, стараясь припомнить всё, что слышала о мужчине. — Он не так давно переехал в наши края. Производство своё наладил, многих местных ребят на работу к себе взял, молоко в поселке в подворьях покупает по честным ценам. Он — сыродел. Народ, конечно, ему очень благодарен, уважает его. Вроде вдовец, есть сын. Нелюдимый, но ни в чем плохом замечен не был.

— Не густо, — вздохнула Алена и пальцами ощупала своё лицо.

— А что ты хотела? Думала, назову его любимое блюдо или позу в сексе? — улыбнулась женщина. — Понравился?

— Только как человек, — тут же выпалила девушка и снова мило покраснела, а затем