Стрела в сердце - Дженнифер Блейк

Мысли его вернулись к «Дворцу любви». Он был далеко не того возраста, чтобы играть в подобные игры в гостиной, да и не было желания для бесполезных разговоров. Но сегодня ему даже нравилось обмениваться мнениями с Кэтрин, видимо, из-за симпатии, которую он к ней испытывал.

Он не думал, что она оценит его вмешательство.

Его взгляды были слишком широки для большинства, он убедился в этом. По любому из вопросов он мог бы с легкостью поспорить, но немногие восприняли бы это. Он имел свои убеждения, но они были мало похожи на строгие взгляды большинства, бывшие нормой. Легче промолчать, чем пускаться в объяснения своего образа жизни, взглядов, опыта.

Ночь была приятной, воздух стал несколько прохладнее, чем в начале бала. Небо был покрыто облаками, однако сквозь них смотрел круглый серебряный диск луны. Мягкий волнообразный туман поднялся с озера. Его влага, а также выпавшая роса покрыли серебром паутину, разбросанную по траве.

Рован прислонился к витиеватой колонне, глубоко вдыхая влажную ночную прохладу и подумывая о том, чтобы пойти и лечь спать. Он уже привык к боли в пояснице; со времени приезда в Аркадию его постоянно мучило желание, и он уже не замечал его, контролируя, как всегда делал раньше. Конечно, он редко спал с женщиной, не дотрагиваясь до нее. Но если уж говорить об этом, то он никогда не спал с женщиной, похожей на Кэтрин Каслрай.

Сладострастные служанки, лондонские любовницы, арабские женщины, новоорлеанские оперные певицы — все они промелькнули в его памяти. Их было немного, но каждая научила его чему-нибудь, от каждой он узнал что-то о женщинах и их потребностях, каждая дала ему знания о нем самом и его пределах. Он был им всем очень благодарен. Но ни одна из них не могла сравниться с Кэтрин. Она была другой. Он не знал, почему все это так волновало его. Все, что она от него хотела, — это притвориться влюбленным. Казалось, это так легко.

В том-то и была проблема, что это было слишком легко.

За спиной щелкнул дверной замок, и он услышал шелест юбки. Донесся запах лилий. Не поворачивая головы, Рован уже знал, что это была не Кэтрин.

— Извините, что потревожила вас, — сказала Шарлотта своим мягким, как легкий ветерок, и таким же неопределенным голосом. — Я хотела немного прогуляться. Я часто… Я люблю поздно вечером, в темноте…

— Быть потревоженным вами должно всегда доставлять удовольствие, — ответил Рован, заменив искренность на автоматическую вежливость. Девушка боялась, что он мог подумать, что она разыскивала его нарочно, а он хотел бы побыть в одиночестве. Она была права, но не в его правилах было давать резкий отпор. Она подошла и остановилась рядом. Посмотрела на него, затем мило смутилась.

— Надеюсь, ваше плечо не болит после танцев. Я думаю…

Она остановилась, и он пришел к ней на помощь.

— Спасибо, нет. Не больше, чем я заслуживаю. Нужно проверять подпругу, прежде чем садиться на коня.

— Какая досада. Весь вечер я думала, как это могло случиться. Может быть, лопнула кожа или случайно оторвалась.

— Омар больше такого не допустит.

Она нахмурилась.

— Можно еще предположить, что кто-то захотел отомстить. В это трудно поверить, ведь здесь все хорошо знают друг друга.

— Возможно, кто-то возмутился, что незнакомец завоевывает призы.

Это предположение было небезосновательно, ему хотелось знать, что она думает по этому поводу.

— Недовольство было, но вряд ли кто из-за этого решится на попытку убийства.

Дверь позади них снова открылась. Шарлотта резко обернулась, подхватив юбку, вихрем закружившуюся вокруг ног, и закрыла рукою рот. Она бы, наверное, не чувствовала себя более виноватой, если бы ее застали с мужчиной, лежащей прямо здесь, на каменных плитах.

— О боже! — сказала Мюзетта. — Что это здесь вас двоих так привлекло?

— Ничего, — выдохнула Шарлотта, — я только… Мы только…

— Тишина и покой, — ответил Рован.

Мюзетта звонко, как колокольчик, рассмеялась и посмотрела на него. «Как всегда, джентльмен. По заслугам мне». Она повернулась к девушке.

— Дорогая Шарлотта, у меня и в мыслях не было смущать вас. Я только пришла сказать вам, что Жоржетта просит вас зайти в дом.

— Да, сейчас. Но сначала я хочу немного прогуляться. Вы скажете ей? — Чувствовалось, что она еле сдерживает слезы, поэтому и не хочет пока возвращаться. Он смотрел, как она отвернулась и побежала по ступенькам к озеру.

— Я тоже не прочь пройтись. — Рован пошел вслед за Шарлоттой. Конечно, она не наделает глупостей, но сейчас печаль может победить разум.

— Пусть идет, — сказала Мюзетта, положив на его руку свою. — Вы только больше ее огорчите, если последуете за ней. Вы ведь ее печаль и знаете об этом.

Он остановился, в удивлении поднял брови.

— О чем вы говорите?

Мюзетта склонила голову, глядя на него в мягком лунном свете.

— Вы даже не заметили, как она вздыхает по вас? Шарлотта — такая впечатлительная натура, каждый год она выбирает джентльмена объектом своих нежных чувств. В прошлом году это был Перри, сейчас — вы.

Он не ответил, а только смотрел на ее светлое платье, в туманной ночи изменившее свой цвет.

— Я не поощрял ее.

Мюзетта пожала плечами.

— Я знаю, что нет. Да в этом и нет надобности. Она справится с этим, но вижу — вас это беспокоит. Оставайтесь здесь, я схожу за ней.

Рован кивнул. Сестра хозяина упорхнула в направлении озера и башни, возвышавшейся над деревьями. Темнота накрыла ее, как и Шарлотту. Он думал, что они вот-вот вернутся, но их не было. Несмотря на предупреждение Мюзетты, он собирался идти за ними, когда на террасе появилась Кэтрин. Рован спокойно попросил ее: «Вы не пойдете со мной, это не займет много времени?»

— Что случилось?

— Нет, мне просто нужно кое-что проверить.

Рован понимал, что не совсем искренен, но не мог же он объяснить Кэтрин про вдруг вспыхнувшую к нему нежность Шарлотты.

Кэтрин какое-то время изучала его, затем взяла поданную руку, и они пошли вниз. Ее согласие пойти с ним без вопросов было так неожиданно, что он замолчал, пытаясь про себя выяснить — почему? Они спустились на траву, над ними светились окна дома, и Рован сказал: «Извините, я не подумал. Вы в росе намочите платье и туфли».

— Мне все равно, — тихо ответила она. В приглушенном лунном свете черты ее лица казались бледными, сдержанными. Сейчас в ее красоте было что-то неземное. Золотой блеск ее шелкового платья сделал ее похожей на фигурку из драгоценного металла. До него донесся ее женственный запах — смесь лавандово-розовой воды, рисовой пудры и ее собственный, свежий и приятный. Сумасшедшая мысль пришла ему в голову: если он выберет роль подлеца, то может взять ее здесь и прямо сейчас. Медленно, до боли сжал руку в кулак.