Вспомнить любовь - Элизабет Кейли

– Я рада, что нашла тебя и остановила все это вовремя, – сообщила Эстель деловито. – Не представляю, какой скандал мог бы получиться, если бы эта история стала достоянием общественности.

– Скандал? – переспросил Фрэнк.

– Конечно. Ничего не может быть хуже для твоей репутации. Скажи, Фрэнк, ты совсем ничего не помнишь?

– Ну, я помню бухгалтерское дело, кое-какие навыки у меня сохранились. Я работал на верфи.

– Боже мой! – Эстель закатила глаза. – Умоляю, только не скажи об этом никому из наших друзей.

Они подошли к шикарной иномарке, и водитель распахнул перед ними дверцу. Фрэнку все это было слишком непривычно, но Эстель спокойно села в просторный салон. Она явно другого и не ожидала. Фрэнк пожал плечами и тоже сел в машину. Нужно привыкать к новому старому положению.

– А еще я хожу под парусом, – добавил он.

Эстель резко повернулась и в упор посмотрела на Фрэнка.

– Я требую, слышишь, требую, чтобы ты раз и навсегда забыл о море. Ты ведь потерялся как раз потому, что поплыл на своей яхте в шторм, хотя тебя предупреждали!

– На яхте ходят, – машинально поправил ее Фрэнк.

– Ты дашь мне слово! – потребовала Эстель.

– Я пока не могу распоряжаться своим словом, ведь я до сих пор точно не знаю, кто я такой. Но я пообещаю тебе, что в ближайшие месяцы и думать не буду о море.

Ему самому это было бы слишком больно. Море и Бетси теперь были прочно связаны в его мыслях. Может быть, со временем, когда ее образ потускнеет… Но это будет так нескоро!

– Хорошо, – Эстель удовлетворилась этой победой. – Что говорили врачи в этом захолустье?

– Доктор Беррингтон уверял, что память со временем вернется. Нужно только ждать.

– Эскулапы! – презрительно хмыкнула Эстель. – Приедем в Лондон, отправим тебя к лучшим врачам.

– Доктор Беррингтон отличный специалист.

Конечно, невропатолог был не самым приятным в общении человеком, но Фрэнка больно задел тон Эстель. Она ведь совсем не знала доктора, как же можно позволять себе такие комментарии?

– Тогда почему же он в этом захолустье, а не в Лондоне? – поинтересовалась Эстель.

– Потому что его позвал сюда доктор Хэттвей. Не все лучшие люди собрались в Лондоне.

– О, прости, я так поняла, ты уже влился в компанию люмпенов?! Все эти люди в церкви, они теперь твои друзья?

– Да, – спокойно сказал Фрэнк. – И ты никогда больше не посмеешь говорить о них в таком тоне.

Он и сам испугался этих слов, но, кажется, на Эстель они произвели благоприятное впечатление.

– Неплохо, – сказала она. – Кажется, прежний Фрэнк возвращается. Пока мы будем ехать до Лондона, я расскажу тебе все, что может понадобиться в первое время. С остальным ты разберешься сам, на месте. Я верю в тебя, Фрэнк. Теперь, когда мы снова вместе, все будет хорошо. И не обижайся, что я так отзываюсь о местных жителях, может быть, они и хорошие люди, просто я ревную тебя к ним.

– Они хорошие люди, – спокойно сказал Фрэнк, давая этим понять, что тема закрыта.

Эстель пустилась в долгие рассказы о людях и местах, с которыми жизнь Фрэнка вновь будет тесно связана. Попыталась что-то рассказать и о его предприятии, но решила, что управляющий справится с этой задачей лучше, и вновь вернулась к сплетням и кратким, метким, но очень язвительным описаниям отдельных людей: друзей, знакомых и деловых партнеров Фрэнка.

Он слушал внимательно, но мысли его то и дело возвращались в церковь. Бетси осталась там. Фрэнку казалось, что и его сердце осталось вместе с невестой. Он ничего, совершенно ничего, не чувствовал к женщине, сидевшей рядом с ним. Даже желания! А ведь она была красива и наверняка сводила мужчин с ума одной своей улыбкой. Но, видно, Фрэнк перестал быть джентльменом: теперь он предпочитал брюнеток.

Но ведь я женился на ней и прожил с ней пять лет. Это серьезный срок.

– Эстель, а сколько мне лет?

– Тридцать восемь. Но ты отлично сохранился.

– У нас есть дети?

Эстель передернуло, как будто он упомянул что-то отвратительное, вызывающее приступ тошноты.

– Нет, мы решили подумать об этом лет через пять, – сказала она, явно больше не собираясь возвращаться к этой теме.

Фрэнк вздохнул с облегчением. Мысль, что он не помнит своих детей, была бы совсем невыносима.

Эстель вновь погрузилась в излюбленную ею, как Фрэнк уже догадался, тему взаимоотношений с богатыми и сильными мира сего. Фрэнк внимательно смотрел на нее и пытался понять, что же нашел в этой женщине пять лет назад.

В конце концов, когда память вернется, я смогу ответить на этот вопрос, решил он. И, может быть, мой дом, фотографии, встречи с друзьями пробудят какие-то воспоминания. К тому же было бы просто бессовестно вот так бросить ее. Она ведь сказала, что искала меня, что любит. Иначе почему бы она ревновала меня к Бетси и к ее родным?

– Бетси, – одними губами прошептал Фрэнк и был рад, что в это время Эстель распекала водителя за неаккуратную, на ее взгляд, езду.