Через пять лет - Ребекка Серл

Белла не желает никому ничего рассказывать. «Позже, – говорит она. – Вернемся в город и там посмотрим. А сейчас давайте отдыхать и валяться на пляже». Что мы, собственно, и делаем.

Захватив ведерки со льдом, складные стулья и покрывала, мы обустраиваемся на пляже, купаемся, объедаемся чипсами и сочной дыней и попиваем пиво и лимонад до тех пор, пока солнце не скрывается за горизонтом.

Ариэль и Морган, искупавшись, прогуливаются по песчаной косе: в одинаковых шортах, держась за руки. Дэвид и Аарон бросают фрисби. Мы с Беллой нежимся под зонтиком. Идиллия. Передо мной мелькают картины будущего: мы снова все вместе на этом пляже, и малыш Беллы делает свои первые шаги.

– Не хочешь пройтись? – спрашиваю я у Дэвида, когда он плюхается на покрывало рядом со мной.

На его футболке расплывается влажное пятно, солнцезащитные очки болтаются на кончике носа. Я снимаю их и замечаю красные круги у него под глазами. Мы с ним обожаем принимать солнечные ванны, но мгновенно обгораем.

– Я бы предпочел вздремнуть, – отвечает Дэвид, целуя меня в щеку.

Его лицо лоснится от испарины, и капельки пота щиплют мне кожу. Я протягиваю Дэвиду солнцезащитный крем.

– А я бы с удовольствием побродил.

Надо мной с перекинутым через правое плечо полотенцем возвышается Аарон.

– Э-э…

Я оглядываюсь на Беллу. Она крепко спит, слегка приоткрыв рот и безвольно раскинув на песке ноги, будто брошенная марионетка.

Перевожу взгляд на Дэвида.

– Вот и славно, – зевает он.

– Тогда – в путь, – киваю я Аарону.

Я встаю и отряхиваюсь. На мне шорты, верх от купальника и широкополая шляпа, купленная три года назад на одном из островов Теркс и Кайкос во время отдыха с родителями Дэвида. Я потуже завязываю ленты.

– Куда двинем? – спрашивает Аарон и вдруг замогильно шипит: – Направо пойдешь… Налево пойдешь…

– Прямо пойдешь… – включаюсь я в игру.

Солнцезащитных очков у Аарона нет, и он, стоя против солнца, уморительно щурится, глядя на меня.

– А потому, – расставляю я все точки над «и», – мы пойдем на север.

И мы уходим. Пляж в Амагансетте широк и бесконечен, оттого я и люблю его всем сердцем. Даже в разгар курортного сезона здесь можно вольготно гулять, не боясь встретить других отдыхающих. Порой я чувствую себя на нем словно на необитаемом острове.

Мы неспешно идем по пляжу. Аарон накинул на плечи полотенце и обеими руками держится за его концы. Мы молчим. Но не тишина изумляет меня, а грохот океанских волн. Я чувствую себя безмятежной, единой с окружающей природой. Воспоминания о Нью-Йорке пугают меня: раньше я не задумывалась, как грязны его залитые огнем улицы, как оглушительна его повседневная суета. Я делюсь этой мыслью с Аароном. Он кивает.

– Согласен. Я вот ужасно скучаю по Колорадо.

– Так ты из Колорадо?

– Нет, но я жил там после колледжа. В Нью-Йорк я перебрался десять месяцев назад.

– Никогда бы не подумала.

– А что, я уже похож на пресыщенного жизнью нью-йоркца? – смеется он.

– Нет, просто меня всегда поражает, что находятся люди, которые большую часть своей сознательной жизни провели где-то помимо Нью-Йорка. Да, знаю, я порю дикую чушь.

– Не такую уж и дикую. Я тебя понимаю. Нью-Йорк заставляет думать, что он единственный стоящий город на этой планете.