Мой ненастоящий - Джина Шэй

Еще ближе… Настолько, что моя грудь впечатывается в его рубашку, я чувствую даже тонкую цепочку, скрытую под тонкой тканью…

Его губы спускаются ниже по моей коже.

Сначала подбородок — ему достается три укуса-поцелуя, прижигаемых горячим дыханием.

Шея. Только поцелуи. Жаркие, жадные, оплавляющие меня как восковую свечу. И смерч внутри только усиливает обороты. Я слышу все меньше…

И ничего нет, ни слова, ни звука, лишь только поцелуи, которыми он пытается меня заклеймить.

И руки. Горячие. Жесткие. У меня на бедрах. Под юбкой.

Паника помогает мне очнуться.

Господи, это что еще такое происходит? Он вот-вот разложит меня на собственном столе, а я ведь этого не хочу! А он даже и не спрашивает. Просто берет. Конечно, зачем еще я ему могу пригодиться!

Вот бы еще его поцелуи перестали казаться такими обжигающими.

Я шарюсь руками по столу, пытаюсь найти, чем его ударить. Надеюсь, это приведет его в себя. Хоть на какое-то время. Ну, или я буду пытаться убедить полицию, что это была самооборона…

А пальцы Ветрова уже потянули вниз молнию на спине.

Концентрация паники в моем организме превышает все разумные пределы. Я не могу, не могу сейчас! Если это случится со мной еще раз… Я же просто сдохну после…

Как назло под пальцы попадается какая-то фигня. Бумажка, скрепка, ручка, кольцо…

Кольцо!

Я сгребаю кольцо в горсть и торопливо, за спиной не отрывающегося от меня мужчины торопливо и только с третьего раза впихиваю в него безымянный палец.

— В-влад…

Нет сил на его полное имя. Пока я тут блею — он уже меня окончательно разденет. Впрочем он и на краткое-то не реагирует. Хотя хватка становится жестче. Будто он ощущает, что я снова хочу вырваться.

— Я надела, надела ваше кольцо! — взвизгиваю, пытаюсь оттолкнуть его плечи. — Отпустите.

Не отпустит. Не станет. Какая ему разница, что я этого хочу и что я выполнила его требование? Я ведь не послушалась, у него как у любого зажравшегося властью мудака, это работает как оправдание любого происходящего после трэша.

Я знаю.

Это у меня уже было.

Ты отказала — будет только хуже. Теперь ты ответишь за свою дерзость с процентами.

Я видела «ответ» только на видео. Один раз. Когда Сивый демонстрировал мне, что именно оказалось у него в руках. А я так надеялась забыть это, истереть в памяти.

И вот.

Снова меня пользуют, как будто это и есть моя роль по жизни.

А он ведь остановился…

Мысль робкая, нерешительная, едва находит в себе силы постучаться в мой захваченный паникой и самыми грязными воспоминаниями в моей жизни мозг.

Ветров и вправду остановился. Замер. Все так же нависает надо мной, тяжело дышит, будто только что пробежал большую и сложную дистанцию, а его руки… Натягивают подол моего платья мне на колени.

С ожесточением — будто пытаясь натянуть его до пальцев ног…

— В-владислав… — я заикаюсь, а он делает один шаг назад от меня и тут же отворачивается. Даже не смотрит в мою сторону.

— Вон пошла, — это даже не приказ, это агрессивный рык, которым он пытается содрать с меня кожу.

Я подтормаживаю, поправляю спущенные резинки чулок, вытирая губы. И шею надо отмыть. Железной щеткой, чтобы точно соскрести все следы его прикосновений.

— Ты не расслышала? — цедит Ветров, явно свирепея от моей нерасторопности, — Так может, мне продолжить?

А вот это работает отличной стимуляцией. Я пулей вылетаю из кабинета и долетаю до той комнаты, в которой спала. Запираю за своей спиной дверь, чувствую себя зверем, загнанным в угол.

Сижу и смотрю в никуда, пытаясь разглядеть что-то сквозь пелену кругов.

Сначала чуть не воспользовался. Ведь хотел же — хотел, я животом чувствовала железобетонность его намерений. Потом — вышиб, не удостоив даже взглядом. Супружеские отношения моей мечты, и вправду, чему я так отчаянно сопротивляюсь?

Негромкий стук в дверь заставляет меня вздрогнуть.

Я заперлась, конечно, изнутри, но сомневаюсь, что в его доме у него нет ключей.

— Я уезжаю, — ровный голос доносится из-за двери, — ключи, кредитка и контакты персонала у домработницы, заберешь, когда понадобится.

Я, напряженная как нерв, слышу легкие шаги, удаляющиеся от двери. Это все, что он счел, что мне полагается.

А на что я рассчитывала? На извинения?

Рита, Рита, уже много лет, а все никак не разучишься мечтать о несбыточном.