Горькие травы - Кира Козинаки

И да, персонал был подобран придирчиво и только подчёркивал вкус Надежды и её умение разбираться в людях. Колоритный Ярослав с бездонными грустными глазами и кофейной энциклопедией в голове и эффектная юная Рита с розовыми волосами и неоспоримыми навыками в создании бомбических латте-артов.

Где-то тут я и влюбилась. Надежда же просто была моей копией! Продумывала всё до мелочей, упрямо отстаивала свои убеждения, не велась на провокации, шла сложными тернистыми путями, уверенная в том, что правильно можно сделать только так. Хотя нет, конечно, она не была моей копией. Скорее моим тотемным животным, улучшенной версией меня. Такой, какой я хотела бы стать, когда вырасту. Кажется, именно этого я и пожелала на Новый год.

Надя предложила мне работу: добавить в интерьер зелени и свежести. Сказала, что как только увидела мои свадебные украшательства, поняла, что именно этого тут и не хватает. Я смотрела на неё влюблёнными глазами и так активно кивала, что закружилась голова.

А потом я потратила несколько изнурительных дней на тщательную отрисовку и согласование эскизов, учла все мельчайшие нюансы от агротехнических до визуальных, собрала идеальную коллекцию растений и — боженька, храни Матвея и его машину — приехала сегодня в «Пенку».

— Мне бы кофе и посидеть семь минут, — говорит Надежда. — Ась, составишь мне компанию?

— С радостью.

— Отлично. Ребят, сделайте два рафа, пожалуйста. Ярик, ты же сходил за сливками? Чек? Ага, вижу, спасибо. Ася, убери кошелёк, я угощаю. И другу твоему кофе за счёт заведения, конечно. Кстати, ты знаешь, что у нас вообще-то есть задняя… А, уже знаешь… Ася, посиди же со мной, пожалуйста, позволь мне рассказать тебе, как я ненавижу нашего санинспектора!

Запыхавшийся Матвей получает стаканчик кофе, пакет с сэндвичем и мою безграничную благодарность. Наши с Надей семь минут за рафом и разговорами о сложностях собственного бизнеса растягиваются на пятнадцать. А потом я приступаю к работе. Расставляю, поправляю, кручу, пристраиваю. Размещаю в уютных уголках вытянутые замиокулькасы, пышные шеффлеры и блестящие кофейные деревья. Прячу в неожиданных местах крошечные кактусы. Делаю кофейню домом.

Ненадолго прерываюсь, добравшись до оформления окон. Они огромные, выходят на пешеходную улицу, красивую в любое время года, но особенно сказочную именно сейчас, когда внезапно начинается первый в этом году снег. В воздухе кружат пухлые снежинки, взмывают вверх и снова опускаются вниз, тают, едва касаясь земли. Прохожие натягивают капюшоны, но нет-нет да и поднимут лица к небу, украдкой высунут язык, попробуют первую весточку зимы на вкус, а потом снова серьёзно хмурят брови и спешат дальше по своим делам, только в глазах всё равно искрятся едва уловимые отголоски ностальгии по детству. Сухонькая старушка выгуливает беспородную рыжую собачонку, та цокает коготками по тротуарной плитке и водит носом из стороны в сторону. На краешке скамейки сидит круглый голубь, вертит головой, присматривается, крайне внимательно оценивает обстановку.

У окон широкие низкие подоконники из мягкой сосны, выкрашенной в густой тёмный цвет, мне хочется усесться на них, обложиться подушками и глазеть на мир по ту сторону от тёплого ароматного помещения, и я улыбаюсь, когда понимаю, что попала в очередную ловушку Нади. Всем захочется сидеть на подоконнике и глазеть на мир, всем захочется подложить вон ту подушку с длинным нежнейшим ворсом под спину, а по этой, с пайетками-перевёртышами, медитативно водить рукой до бесконечности. И непременно выпить кофе, какого-нибудь крепкого, по-зимнему терпкого. И заесть горечь пироженкой. И не уходить, пока не стемнеет и на натянутых между деревьями гирляндах не зажгутся огоньки.

Обещаю себе, что когда-нибудь обязательно просижу здесь целый день, а пока распихиваю подушки по углам, разуваюсь и встаю на подоконник ногами. В верхней части окна деревянная полка, узкая, как раз такая, чтобы уместить на ней горшки с цветами. Расставляю на ней растения, расправляю побеги, слежу, чтобы они удачно смотрелись как со стороны помещения, так и с улицы. Погружаюсь в процесс, наслаждаюсь хрупкостью упругих зелёных листочков и прохладной гладкостью глиняных горшков, когда чувствую на себе чей-то взгляд. Кто-то стоит там, снаружи, за стеклом, и смотрит на меня. Опускаю глаза, чтобы проверить, не задрался ли свитер и не разъехалась ли ширинка на джинсах, но нет, всё в порядке. Недовольно хмурюсь, чуть наклоняюсь, продираюсь взглядом сквозь сочную зелёную листву и белёсые буквы наклейки на стекле и вижу, что за окном стоит он. Пётр.

Вздрагиваю, широко распахиваю глаза и рвано втягиваю носом клочок воздуха. А потом не могу оторвать взгляд. И в голове, словно плохой монтаж, резко меняются пыльные кадры из мимолётного общего прошлого и несбывшегося будущего, которое я себе когда-то придумала. А он стоит и смотрит — исподлобья, из-под густых тёмных бровей, уголок губ кривится в улыбке, едва заметной, но достаточной, чтобы проявилась ямочка. Та единственная, на правой щеке.

А потом он идёт к двери, дёргает за ручку и заходит в кофейню.

Дверной колокольчик, как обычно, тихонько звякает, но мне кажется, что кто-то бьёт в набат. Прижимаюсь спиной к кирпичной кладке стены у окна. Не знаю, куда деть руки. Кожа горит. Сердце колотится на разрыв.

Он стряхивает ладонью снег с волос, бросает на меня взгляд через плечо.

— Петруша! — восклицает Надежда, выходя к нему навстречу из-за барной стойки и размахивая бумажками. — Наконец-то! Посмотри, что они прислали!

У меня начинают щипать глаза, кажется, я не моргала уже минуту. Надя водит пальцем по бумагам, что-то говорит, я не слышу, я просто в упор смотрю на него. Воротник чёрного полупальто поднят, лицо гладко выбрито, мокрые после снегопада волосы блестят в свете ламп. Слушает Надежду, следит за её пальцем. Но отрывает взгляд от бумаг и снова смотрит на меня через плечо. И ещё раз.

— Пойдём в подсобку, покажу на ноутбуке, — различаю я слова Нади, и она поднимает глаза и перехватывает его взгляд в мою сторону.

Смотрит на меня, улыбается и говорит:

— Да, точно, познакомьтесь! Это Ася, заклинательница трав, которая превращает наши катакомбы в джунгли. А это Пётр, наш юрист. И мой брат.