Роковой соблазн - Шэрон Кендрик

Встретившись с Кирой глазами, Маттео передернулся — никто и никогда еще не разговаривал с ним так откровенно.

— А ты выкладываешь всю правду, Кира.

— Не вижу смысла изворачиваться и обманывать себя и тебя, — устало произнесла она. — Ты получил, что хотел. У тебя есть жена и законный наследник. Род Валенти продолжится, и ты получишь поместье. Я тебе больше не нужна.

У него защемило в груди — потому что он знал, что она права. Ему и впрямь никто не нужен, и так было всегда, потому что рядом никогда никого не было — так зачем менять привычки? Однако сейчас что-то было иначе — голос подсознания подсказывал ему это.

— А что, если все же я скажу, что нужна? — хрипло спросил Маттео, стараясь унять мысли в голове.

— Неужели? — с недоверием поинтересовалась Кира.

Маттео знал, что нельзя подавать ей ложные надежды — ведь она заслуживала куда большего. Что ж, остается одно: верные факты. Нужно продемонстрировать Кире все преимущества жизни с ним.

— Разумеется, — отозвался он. — Да и по логике все сходится.

— По логике? — еле слышно переспросила она.

— Да. — Он пожал плечами. — Если мы будем жить под одной крышей, для Сантино так будет лучше, нежели иметь отца, который то появляется, то исчезает.

— Не могу этого отрицать, — ровным безжизненным голосом согласилась Кира.

— А еще я женился на тебе, Кира. Ты носишь мое имя и мое кольцо. Твое будущее предопределено. Я не хочу, чтобы ты хоть когда-либо беспокоилась о деньгах.

— Так дело только в этом? — дрожащим голосом спросила она. — В деньгах?

— Ну, не только, но ведь это немаловажно. И еще у нас куча причин, чтобы сохранять наш брак. — Маттео улыбнулся. — Как насчет той связи, что нас сблизила? Ты самая желанная женщина из всех, что я встречал.

Кира ахнула, точно увидела привидение.

— Ты не понимаешь, верно, Маттео? Перечисляешь мне причины, по которым я должна с тобой остаться, но не упомянул ничего по-настоящему важного!

Ее голос, наполненный болью, прозвучал хлестко, но в тот же момент Маттео ощутил облегчение. Больше не нужно ее удерживать. Она уйдет и заберет ребенка — а ему придется это принять. Да и зачем продолжать отношения, если они причиняют боль? Он ведь зарекся, что никогда больше не позволит никому себя ранить.

— Хорошо, я понял. Чего ты хочешь?

Губы Киры задрожали, и на миг Маттео показалось, что она готова отступить, но она лишь произнесла:

— Я хочу, чтобы мы расстались.

Маттео повторял себе, что так лучше. Он сможет вернуться к привычной жизни, стать тем, кем был все это время, вместо того чтобы гоняться за призрачным солнечным зайчиком.

— Назови свои требования, — прямо сказал он.

Кира кивнула:

— Хочу как можно скорее вернуться в Лондон и снять квартиру или дом, прежде чем решусь покупать жилье. Но знай, что я возьму только то, что необходимо, не больше. Я не проделаю огромную брешь в твоем бюджете, Маттео.

Она не была заинтересована в его деньгах — никогда, внезапно понял Маттео. Она отдала пачку купюр, бездумно оставленную им в гостинице, на благотворительность. Она сочла его сумасшедшим за желание приобрести ей новый гардероб. Она — настоящее сокровище. Но уже поздно что-либо делать. «Так отпусти ее», — подсказал Маттео внутренний голос.

— Это все уладится, — сказал он. — Но мне в свою очередь нужно твое слово в том, что я смогу видеться с сыном.

На лице Киры промелькнула тень удивления — она что, ожидала, что он сожжет все мосты и ни разу больше не увидит сына?

— Конечно, ты можешь видеться с ним, сколько пожелаешь, — тихо сказала она. — Я никогда не откажу тебе в этом праве, Маттео. И я надеюсь, ты будешь приходить часто, потому что ты ему нужен, ты его папа.

Маттео отошел от огня, чувствуя ком в горле.

— Я хочу пожелать ему спокойной ночи, — произнес он, и Кира, кивнув, направилась к нему. — Один, — бросил он.

Подходя к детской, Маттео ощущал, как на душе точно висит камень. Войдя в комнату, он посмотрел на спящего сына и вспомнил первую их встречу, когда он пересчитал пальцы малыша — и ничего не почувствовал. Сейчас все было совсем иначе: он едва видел крохотное личико за пеленой слез. Точно ощутив его скорбное присутствие, малыш беспокойно закрутился под мягкой шалью.