В ее сердце акварель - Юлия Климова

«Голубки обойдутся и без меня. Тем более, что первое свидание обычно не радует бодрой аморалкой». Глеб усмехнулся, подошел к узкому зеркалу, втиснутому между двумя шкафчиками, и придирчиво оглядел собственное отражение.

– Н-да-а-а… Та еще физиономия.

Он по-прежнему походил на лешего, только не на лохматого и грязного, а на причесанного и чистого. Однако мятый, великоватый свитер перечеркивал даже эти плюсы.

Глеб наклонил голову вправо, потом влево, выпрямился, отошел на шаг назад, шумно вздохнул, готовясь к преображению, и крикнул:

– Многоуважаемая Елизавета Ильинична, ножницы не одолжите?! Душевное состояние ваших кур меня чрезвычайно беспокоит!

Какую выбрать легенду? Хорошо бы прикинуться врачом – беспроигрышный вариант, женщины обычно проявляют активный интерес к представителям данной профессии. Но, увы, риск слишком велик… Так и погореть недолго. Любителей поохать над своим давлением полным-полно, а он в лучшем случае только градусник может сунуть «жертве» под мышку и ни на один медицинский вопрос ответа не знает…

– Чего кричишь? Не у себя дома. Принесла я тебе ножницы. – Елизавета Ильинична зашла в комнату, недовольно посмотрела на неубранную постель, подплыла к столу и разгладила скатерть так, что не осталось ни одной морщинки. Только после этого она достала из кармана фартука ножницы и протянула их Глебу.

– Благодарствую.

– На что они тебе?

– Красоту наводить буду, обещал же бороду в порядок привести. Под корень, конечно, стричь не стану, но некоторые изменения внесу. – Глеб подмигнул Елизавете Ильиничне, она фыркнула в ответ, отвернулась и тяжело опустилась на стул.

– Поясницу сегодня ломит…

– А я могу помассировать, богатый, а главное – продуктивный опыт имеется.

– Тьфу на тебя.

– Все же недолюбливаете вы мужчин, Елизавета Ильинична. – Глеб примерился, улыбнулся и стал неторопливо, аккуратно подстригать бороду. – А без нас никак нельзя, мы и в хозяйстве часто пригождаемся.

– А чего вас любить-то? Вот ты куда навострился? Чего прихорашиваться удумал? Ишь, глаза сверкают!

– В город ближайший поеду, хочу прибарахлиться, чтоб первым парнем на деревне стать. Может, полюбит меня положительная женщина, работящая, и заживем мы с ней славно и помрем в один день.

– Шут гороховый. – Елизавета Ильинична поджала губы, отчего вокруг рта образовались глубокие морщины, и деловито расправила платок на плечах. – Что удумал, спрашиваю, ехидник?

Глеб оторвался от зеркала, оглядел себя еще раз, остался вполне доволен увиденным и, не сомневаясь, что его слова будут восприняты с удивлением и негодованием, ответил:

– Не буду скрывать от вас истинных мотивов своего сказочного преображения. Моя цель – Ева Кравчик.

– Да сдался ты ей! – Елизавета Ильинична хлопнула ладонями по коленям и, морщась, поднялась со стула. – Ишь, куда замахнулся!

– Посмотрим…

– А тут и смотреть нечего. Кравчики мимо ходят и не здороваются. Да и зачем тебе Ева? Постыдился бы на замужнюю мысли свои греховодные поворачивать.

– Сдается мне, на кого бы я мысли ни повернул, вы все равно недовольны будете. Уж не ревнуете ли вы меня, Елизавета Ильинична? Только скажите, и я… Молчу, молчу. – Глеб засмеялся, встретив убийственный взгляд карих глаз, обрамленных мелкими сетчатыми морщинками. – Тянет меня к этому семейству, ничего не могу с собой поделать. Может, от скуки, а?

– А ты пойди дрова поруби, и дурь как рукой снимет.

– Дрова – это само собой. Нарублю в лучшем виде, не сомневайтесь. – Глеб потер ладонью щеку и отвернулся от зеркала. Нет, как женщина Ева Кравчик не могла интересовать, он ее никогда не видел. Оставалось лишь надеяться, что она пусть и холодная, но все же красавица. «Сбивать с пути истинного какого-нибудь крокодила – мало радости». Глеб положил ножницы на тумбу, посмотрел на пол и сообщил: – Я тут насвинячил немного.