Бесценный приз - Нина Милн

— Когда мы будем на месте?

Адам притормозил, пропуская скутер, вылетевший с грунтовой дороги, и покосился на Оливию краем глаза.

— Через семь с половиной минут.

— Извини. Почему-то мне не терпится поскорее попасть в пещеру. Я прямо вся дрожу…

Прошло три дня; отдых проходил не совсем так, как ожидал Адам. По правде говоря, ему, человеку, объездившему весь мир и создавшему сеть отелей, не слишком нравилось просто отдыхать.

На сей раз он не просто проводил время в роскошном пентхаусе с очередной красоткой, наслаждаясь сексом. И дело не только в том, что никакого секса не было. Хотя из-за этого он испытывал досаду и неудовлетворенность, Адам все же наслаждался жизнью. Ему нравилось, что Оливия так живо всем интересуется, ест с аппетитом, говорит о музыке с Сару, превратив друга Адама в своего преданного поклонника. А еще ему нравилось ее отношение к покупкам и к деньгам. Она благосклонно улыбнулась, когда Адам пропустил ее вперед, но впала в ярость, когда он попробовал заплатить за ее покупки.

— Ты и так платишь за жилье, и ты привез меня сюда. Наш уговор на новую одежду не распространяется. Более того, я сама тебя одену… Если, конечно, уговорю тебя что-нибудь купить.

Итак, впервые с незапамятных времен… точнее, вообще впервые в жизни Адам позволил другому (вернее, другой) платить за него! Новое ощущение — и не из тех, что повторятся в ближайшем будущем. Трудно представить, чтобы его «девушки» платили за себя, не говоря уже о том, чтобы они платили за него! Адам точно знал, что никто из его красоток не купит ему футболки с разными слоганами — одну с изображением регги-группы, еще одну с надписью «Сохраняй спокойствие и играй на барабанах» и еще одну, синюю, с изображением подводного мира и подписью «Я плаваю с рыбами»…

Пока все шло неплохо. Ну а обычные развлечения и страстный секс он прибережет для следующего раза. Если, конечно, раньше не умрет от неудовлетворенности.

Он притормозил у обочины:

— Приехали!

— Ты точно знаешь, что мы можем идти туда сами?

— Точно. Я знаю семью, которая водит туда группы туристов. Как-то я целый сезон работал у них гидом; они знают, что я помню о технике безопасности. Я уже говорил с ними. Все нормально.

Адам задумался. Почему он не повел ее в группе с другими туристами? Может быть, потому, что он хотел увидеть изумление на ее лице, когда поведет ее в особое для себя место? Он от всей души надеялся, что дело не в этом.

Внезапно его кольнула тревога. Обходя машину, чтобы открыть Оливии дверцу, он сделал несколько глубоких вдохов. Легкие заполнил сосновый воздух. Он понимал, в чем дело. В его неудовлетворенности; он не привык проводить время с женщиной, с которой хочется стащить трусики, но нельзя. Вожделение не находит выхода и давит на мозг. Нечего сказать, отлично!

Как только она вылезла, он оглядел ее с ног до головы.

Она шумно выдохнула:

— На мне удобная, прочная обувь, футболка с длинным рукавом и свободные длинные брюки; я обрызгалась репеллентом. Ко мне смогут приблизиться только москиты без обоняния… Что маловероятно. Ну, идем?

Оливия вошла в лес и радостно оглядела нависшую над ними зеленую листву. Спектр зеленого менялся от светло-зеленого до темно-зеленого; сквозь листья просвечивало солнце, и солнечные зайчики играли на листьях и прожилках.

Тропинка была мягкой, извилистой, и Оливия испытывала покой и безмятежность, которые можно было нарушить только… если врезаться в широкую спину Адама. Проклятье! Она пыталась держаться вдали от него; последние несколько дней убедительно доказывали ей, что катастрофа близка. Но в своем искреннем восхищении матерью-природой она забылась — и вот, пожалуйста. Снова очутилась в опасной зоне.

С непроницаемым видом Адам показал Оливии на почти отвесный склон:

— Теперь наверх… Готова?

— Веди!

Чем труднее, тем лучше. Чем больше она устанет, тем меньше будет желать Адама. Во всяком случае, теоретически. Но что-то в здешнем воздухе, в плодородии мангровой рощи так и намекало на интимную близость — у нее даже дыхание перехватило.

— Вперед! — сказал он, и на секунду она расслышала в его низком голосе отражение ее собственных чувств. — Я буду страховать тебя сзади.

Она, наверное, все придумала; по-другому и быть не может. Последние три дня она нарочно держалась от него на расстоянии, даже рукой боялась его касаться. Ну а Адам… Оливия не сомневалась, что он больше не испытывает никакого влечения.

Поднявшись на камень, Оливия с облегчением увидела веревку, свисающую сверху. Держась за нее, она стала подниматься по крутому склону, хватаясь за скользкие камни и за крепкие ветки деревьев, торчащие под самыми немыслимыми углами. Через двадцать минут, стоя у входа в пещеру, Оливия вытерла пот со лба. Адам назвал это входом?!

— Это не вход, а какая-то трещина! Я в нее не пролезу!

Неожиданно он ухмыльнулся:

— Еще как пролезешь. Неделю назад ты влезла в узкое окошко. Я за тобой наблюдал.