У Ромео нет сердца - Лена Петсон

Кирилл поднимает руку, в которой держит телефон, наклоняет ко мне голову и делает селфи.

— Подожди, — говорит он и щелкает кнопочками телефона. — Удачный ракурс!

— Неужели это кому-то надо? Люди верят в это всерьез?

— Какая разница, верят или не верят. Сказали, что нужно сделать, значит, нужно делать, — говорит Кирилл, размещая очередной твит о нашем якобы романтическом путешествии.

— Интересно, если бы не каникулы, нас все равно отправили бы?

— Молчи, — говорит он и вновь щелкает кнопочками, делая селфи.

— Странно, что выбрали нас.

Я не могу произнести это вслух, не могу спросить, почему не Марк, почему не Ромео… Иной мир, волшебный город, несколько ночей, а я все еще думаю о нем. Понимаю, у меня нет никаких поводов мечтать об этом надменном, равнодушном эгоисте, который выстроил вокруг себя стену. Смешно. С тех пор, как мы с Кириллом находимся в Вероне в этом «любовном» отпуске, Марк ни разу не объявился, даже ради того, чтобы обсудить еще не отснятые сцены.

Но я не страдаю, нет, — работаю над собой. Находясь здесь, я специально не пользуюсь интернетом: никаких социальных сетей; никаких попыток узнать о том, как он живет; никаких шансов вновь впасть в мечтательный маразм.

* * *

Марк вновь приходит в мою жизнь неожиданно и так, как я никогда не смогла бы себе представить. Сегодня последний день нашего пребывания в Вероне. Мы с Кириллом сидим в кафе на террасе, я закрываю глаза, потому что солнце светит мне прямо в лицо. Кирилл что-то говорит, но я ему не отвечаю: мне не хочется разговаривать с ним, да и вообще ни с кем, — ведь это последний день моего ленивого счастья.

— Ах, вот вы где? — слышу я женский голос и открываю глаза.

Передо мной стоит Ирина. Красивая, спокойная и холодная, как и прежде. Единственная произошедшая с ней перемена касается не ее самой, а ее спутника: рядом с ухоженной красавицей стоит не Марк, а молодой знойный брюнет, кажется, итальянец. «И когда это она успела?» — невольно думаю я.

— Ну, как вы тут? — спрашивает Ирина, не замечая моей растерянности.

— Нормально, — шепелявит Кирилл, дожевывая булочку.

Он нисколько не удивлен, что заставляет меня вскинуть брови…

— Не обижает? — она подмигивает мне, а затем добавляет: — А то до Марка ему в учтивости далеко…

«После всего, что она мне тогда наговорила, у нее еще хватает наглости так на меня смотреть, в новой боевой раскраске и с новым мужчиной», — думаю я. Не знаю, что ответить. Все это похоже на великосветскую игру, в которой я не имею опыта, да и приобретать его не собираюсь. Вспомнив сцену выяснения отношений между ней и Марком, свидетельницей которой я стала случайно, улыбаюсь. Если в тот вечер она видела меня, пусть пострадает… я улыбаюсь…

— Интересно, что она здесь делает? — произношу я, как только мы с Кириллом остаемся вдвоем.

— У нее здесь дом, от мужа остался. Теперь вот возит в него любовников, — спокойно отвечает он, будто речь идет о чем-то банальном. — Нас с тобой даже хотели в нем поселить, но потом передумали, решили, что это будет выглядеть странно.

— А то, что половина съемочной группы тусуется в Вероне, это не странно?

— Да кому это надо…

— Интересно, а почему это ты всегда в курсе всех событий? — спрашиваю я.

— Удивить тебя, что ли?.. — произносит с улыбкой Кирилл. — Мы с ней вроде как бывшие родственники.

— То есть?

— После смерти мужа она умудрилась выйти замуж за моего отца, с тех пор мы с ней типа дружим, — говорит он. — Удивлена?

— Ничуть, уже привыкла, что все являются кем-то друг другу. Родственниками, любовниками, друзьями, — говорю я, а потом решаюсь спросить: — Все эти твои штучки, из-за которых так ревновала Марина, они были прелюдией ко всей этой истории, да? Ты уже тогда знал, что мы с тобой сюда поедем?

Кирилл улыбается. А большего мне и не надо.

* * *

Уже уезжая, в аэропорту мы сталкиваемся со съемочной группой. Эта встреча кажется случайной, но только сначала и только мне. Обнимая меня за плечи, Кирилл изображает приветливую улыбку и продолжает спокойно идти, словно он — суперстар. Так вот как это все происходит, — мелькает у меня в голове. Но… он не Брэд Питт, а я не Джоли, и потому мы смотримся пошло и убого…

— Все отрицай, — шепчет он мне. — Скажем, что мы встретились тут случайно. Разоблачения всегда придают историям пикантность.

Я слишком застенчива, а может, слишком покорна, чтобы в такие моменты сопротивляться: я по инерции делаю то, что мне велят, и уже делая, об этом сожалею. Смотрю на Кирилла. Сейчас он кажется мне самим дьяволом. Он так улыбается, что я уверена — ему нравится, что все происходящее меня очень смущает.

Мы проходим регистрацию, и вдруг он наклоняется ко мне, его крупные губы приближаются к моим губам… Прекрасно осознавая, что он делает это на публику, перед репортерами, я уворачиваюсь. «Да, да, Кирилл, все не так просто», — с иронией думаю я. Ему приходится делать вид, что все происходящее между нами — забавная игра двух влюбленных, легкий флирт. Кирилл громко смеется и ладонью хлопает меня по попе.

— Интересно, у меня был бы шанс, если бы не он? — спрашивает он, когда мы уже сидим в самолете.

— Самой интересно. Но мне сложно это представить…

— Сложно представить нас с тобой вместе? — уточняет он.

— Нет. Мою жизнь без него.

— Звучит пафосно, — ухмыляется Кирилл.

Он прав. Так и есть. Вся моя жизнь в последнее время — один сплошной пафос.

* * *

Конец всему хорошему настает, как всегда, внезапно.

Дома меня ждут Димка и мама. Брат выглядит похудевшим и еще более отрешенным, чем обычно. Он страдает от неразделенной любви, насколько вообще способен страдать. Мама — это мама, на ее лице — любовь и волнение. Здесь не Верона, здесь моя жизнь, мои радости и мои горести. Я хочу обрадовать маму и Димку подарками, достаю их из сумки, смеюсь, пытаюсь что-то говорить, но получается очень наигранно, ведь на самом деле я просто хочу их обнять и вместе погрустить.

— Дима, посмотри на сестру, она совсем отощала. Если это из-за любви, то пора найти другую любовь, — говорит мама.

— Любовь сама найдет меня. Не ты ли всегда твердишь об этом? — подмигиваю я.

— Конечно. Кстати, тебе звонил парень с приятным голосом. Это он, да?

— Что? — я вновь следую этой чертовой привычке — переспрашивать, когда волнуюсь.

— Из-за него переживаешь?

— А что за парень и когда звонил? — отвечаю я вопросом на вопрос.

— Звонил в тот день, когда ты уехала. Просил передать… сейчас, погоди… я даже записала, чтобы не забыть. Вот. Просил передать, что звезды не так близки друг к другу, как кажется.