Недоразумение - Маргарет Парджетер

— Он доехал с тобой до самого дома и ты пригласила его зайти?

— Нет! Если не веришь, спроси у Хэрриса. Я едва этого Нортона знаю и, вне сомнения, больше не желаю его видеть.

Несколько минут Бретт молчал, внимательно наблюдая за Мирандой. Она спокойно выдержала его взгляд. Воздух наполняли запахи трав и соленый аромат моря. Миранду окатила волна сожаления. Господи, как здесь было бы прекрасно, если бы Бретт ее любил!..

Не успели ее мысли свернуть на опасную дорожку, как Бретт их прервал:

— Я верю тебе, Миранда…

— Веришь?

Бретт проигнорировал ее восклицание.

— Но ведь я предупреждал тебя о… характере своей сестры. Ты бы могла связаться со мной, когда она тебя пригласила на ланч, и спросить моего совета. На будущее запомни это.

— Я приняла предложение Габи лишь потому, что считала его совершенно безобидным, — возразила Миранда. — Да, я колебалась, но уж никак не думала, что поступаю неправильно.

— Разумеется, если единственным мотивом твоего решения было просто пойти с людьми на обед.

Разве обязательно говорить с нею столь надменно? Миранда посмотрела на мужа с осуждением:

— А какой же еще мог быть у меня мотив?

— Например, богатый любовник. Кто-нибудь для забавы, пока муж занят делами.

— Ты ведь знаешь, ничего подобного я не ищу!

— Разве?

— Нет! Конечно, доказать тебе, что это правда, я не могу…

— А я не могу доказать обратное! Так что заключим перемирие.

— Как тебе будет угодно.

Миранда так устала от ворчания мужа, что с радостью приняла протянутую им оливковую ветвь.

Бретт, похоже, решил, что обсуждать ее злополучный обед с Габи и дальше — просто бессмысленно. Он повернул назад, к дому, Миранда последовала за ним. Ну почему он всегда подчеркивает, что она слишком молода и наивна? Ей ведь уже двадцать четыре, не так-то и мало! Получается, что, вопреки ее желанию серьезно воспринимать жизнь, она теперь куда менее прочно стоит на земле, чем тогда, в восемнадцать.

Миранде не дано было знать, что в глазах человека, идущего сейчас с ней рядом, она выглядит ни на месяц не старше восемнадцати. Бретт уже в который раз задавал себе все тот же вопрос: понимал ли он, что делает, решив жениться на этой девушке? Вообще-то Бретт Дикин ошибался редко — такую роскошь он себе не разрешал. Но вот теперь он начал подумывать, что Миранда — самая большая в его жизни ошибка.

Надо признать, он нашел в Миранде, когда впервые овладел ею, нечто такое, чего не встречал ни у кого до нее. Но ведь огонь, испепелявший его до такой степени, что он потерял над собою контроль, мог быть вызван гневом, злостью, да чем угодно! Теперь тот эпизод настолько затемнен в его сознании разными обстоятельствами, что ясных воспоминаний о нем не осталось. В общем, он будет спать в комнате для гостей. До тех пор, пока не разберется в своих мыслях.

Миранде было трудновато поспевать за Бреттом. Да еще платье на ветру так облепляло ее тело, что приходилось то и дело останавливаться и одергивать его. В конце концов она была вынуждена подобрать подол выше колен, чтобы оно не мешало идти побыстрее. Услыхав у себя за спиной ее торопливые шаги, Бретт резко остановился.

— Что случилось? — спросил он и протянул руки, чтобы ее удержать.

— Ничего! — выдохнула Миранда. Сердце ее бешено колотилось. Когда Бретт до нее дотрагивался, она вновь и вновь испытывала такое чувство, будто борется с тем, с чем на самом деле бороться не хочется. — Я… я просто хотела тебя догнать.

— Извини, — бросил Бретт, смерив ее взглядом.

Сейчас Миранда походила на сбитого с толку растерянного ребенка, однако ее облепленное белым платьем тело наглядно доказывало: перед ним взрослая женщина. Словно подсознательно почувствовав опасность, она постаралась легонько оттолкнуть Бретта. Но он ее не отпустил, еще крепче обвил руками и поцеловал в губы. Миранду вновь обожгло пламя, жар которого она уже не раз испытывала в объятиях Бретта.

Одна его рука безжалостно сжимала ее талию, второй он начал стягивать с ее плеч бретельки, а губы опускались все ниже, вызывая у Миранды полное смятение чувств. Желание близости с Бреттом подавило все мысли. Миранде казалось, что вот-вот умрет от страсти, но она лишь все теснее прижималась к Бретту и с жаром возвращала ему поцелуи.

Тело Бретта напряглось — все и везде, она это ощущала. Пусть его желание — чисто физическое, но Миранда знала: если он сейчас захочет ею овладеть, она будет от этого только счастлива. Ей хотелось, чтобы он положил ее на песок и овладел ею прямо здесь и сейчас. Она почему-то была уверена, что на сей раз не разочаруется.

Бретт поднял голову, и на его лице явственно отразилась происходившая в нем борьба с самим собой. Наверное, он ее отвергнет? Но разве она сама не продемонстрировала ему свои чувства? И тут Миранда чуть не вскрикнула от облегчения: муж подхватил ее на руки и быстро понес в дом. Однако, похоже, его страсть быстро выветрилась: войдя в личные апартаменты, Бретт не очень-то нежно бросил ее на постель. И сразу же пошел к двери.

— Извини, что я тебя целовал, — бросил он через плечо. — Этого больше не будет.

— Бретт! — заплакала Миранда, вдруг осознав, что он уходит. — Я не хотела… я не возражаю, когда ты меня целуешь…

— Но ведь брачным контрактом это не предусмотрено, — ответил муж, задержавшись в дверях.

— Разве? Не помню. Но ведь это не важно?

— Напротив, очень важно! Утром ты, возможно, будешь радоваться тому, что я решил придержаться буквы контракта.