Блюз бродячих собак - Карина Тихонова

Ситуация мне сильно не нравилась. Уж не говорю о том, что в любую минуту я могла оказаться в тюрьме за угон автомобиля с имеющимися в нем ценностями. Еще меня пытались втянуть в какую-то аферу, смысла которой я пока не представляла.

Блеск!

Скажу честно. В женскую дружбу я перестала верить примерно с восьмилетнего возраста, когда мамина лучшая подружка увела у нас из дома отца и мужа. Собственно, я не перекладываю ответственность с мужских плеч на женские. Понимаю, что у мужчин не семь пядей во лбу, но должны же они хоть немного соображать, куда с кем идти и что там делать!

Помню выпуск программы «Домино». Тема передачи звучала устрашающе: «Руки прочь от моего мужа».

И гостей редакторы понаприглашали соответствующих.

Мне в память навсегда запала крупная немолодая блондинка, похвалявшаяся своими бранными подвигами по удержанию богатого мужа. Что только не приходило в ее изобретательную голову!

И помоями она соперниц обливала. И кислоту у них перед носом разбрызгивала. И чемоданом по голове била. И в морозилке у нее постоянно лежит куриная лапка для наведения порчи на очередную разлучницу…

И вообще, у меня сложилось твердое впечатление, что дама нигде не работала. Поэтому просто не знала, как себя развлечь.

Не представляю себе ничего глупей, чем бегать за соперницей и устраивать кулачные бои на потеху публике. А мужчина что же? Не виноват? Не захотел бы он пойти с дамой налево — не пошел бы! Кто его за рога тянул?

Про рога это я так, символически говорю… В том смысле, что мужик не теленок на привязи, чтобы его тянули в разные стороны. Сам решает, куда и с кем идти.

Меня удивляет другое. Меня удивляет, что между женской дружбой и мужчиной, женщины всегда выбирают мужчину. Даже если он этого совершенно не стоит.

Наверное, в них говорит древний инстинкт, заложенный с рождения. Каждая женщина ощущает в другой женщине соперницу в борьбе за мужское внимание. И готова на любую подлость, чтобы выйти победительницей в этом соревновании.

Конечно, есть исключения. На мой взгляд, умные и образованные женщины способны правильно понять природу своих нехороших побуждений и задавить их. Но таких женщин единицы. Лично я в женскую дружбу не верю.

И все же очень стараюсь не делать своим знакомым женского рода откровенных гадостей. И до сегодняшнего дня мне это вполне удавалось. Наверное, моей порядочности немало способствует моя маловыразительная внешность.

Я еще раз перечитала визитку.

Ах, Лара, Лара… Что же ты не поделила со своим бывшим мужем?

Впрочем, не мое это дело. Плохо только то, что мне придется выбирать между предательством и отсидкой в отечественной колонии общего режима. Будь я праведником, о которых повествуют Жития святых, и вопросов бы не было.

Но такой моральной силы я в себе не ощущала. Поэтому собралась, оделась, сунула в лифчик пачечку зеленых и отбыла на задание.

Прежде чем выйти из подъезда, я поднялась к Селене и позвонила в квартиру. В ожидании, пока дверь откроется, зажала нос платком.

Да. Запах в нашем подъезде ужасающий. Но, поднявшись на четвертый этаж, вы попадаете в его эпицентр. И не всякий нос, даже самый привыкший, способен это выдержать.

Послышались шаги, и дверь распахнулась. Селена — женщина, закаленная в борьбе с реальностью, поэтому никаких глупых суматошных возгласов при виде меня издавать не стала. Просто деловито спросила:

— Ты за косынкой?

— Точно, — ответила я с благодарностью.

Дело в том, что никаких головных уборов я отродясь не носила. И даже на похороны моей мамы была вынуждена позаимствовать черную косынку.

— Входи, — сказала Селена, и удалилась вглубь квартиры. Послышалась возня, приглушенный голос Королева спросил: — Кто это?

— Это я, Геннадий Иванович! — крикнула я громко. Как я уже говорила, к Королеву я испытываю симпатию. По-моему, это чувство взаимно.

— Илона!

Геннадий Иванович вышел в коридор, и я с горечью отметила, какой больной у него вид.

— Элька, привет! Сто лет тебя не видел!

Тут он споткнулся, а я, стремясь не дать ему рухнуть на пол, сделала шаг вперед и оказалась в хорошо освещенном пространстве.

Геннадий Иванович отшатнулся от меня и схватился за стену. Я вспомнила о своем зеленом цвете и замерла на месте.

Несколько минут царила напряженная тишина.

Наконец Геннадий Иванович опомнился и слабым голосом окликнул жену:

— Селена!

Та появилась в коридоре с косынкой в руках:

— Ну?

— Слушай, я, наверное, завяжу с выпивкой…

Тут Геннадий Иванович бросил на меня еще один панический взгляд, пробормотал:

— Ничего себе глюк…

И добавил громче:

— Мне Элька зеленой кажется…

Надо отдать должное Селене. Сориентировалась она мгновенно:

— Допился, скотина!

И посмотрела на меня выразительным взглядом. Впрочем, я и так все прекрасно поняла.

— Геннадий Иванович, что с вами? — спросила я участливо. И слегка повернулась на свет, чтобы зелень в волосах и на щеках сверкнула особенно ярко.

— Боже!

Королев с трудом устоял на ногах.

— Я, пожалуй, пойду прилягу…

Он развернулся и, держась за стену, двинулся в спальню.

Селена сунула мне косынку, шепнула: «Ни слова!» и выпихнула на лестничную клетку.

Не дура, поняла.

Я тщательно упаковала волосы в объемный кусок дешевого шелка, нацепила на нос черные очки и двинулась вниз.

Что мне делать — я примерно представляла. Приеду на Октябрьскую, вызову Лару и попрошу ее исправить последствия моего неосторожного обращения с тоником цвета «малахит».

А дальше — в зависимости от произведенного впечатления.

Дорога не отняла у меня много времени, зато отняла множество нервных клеток.

Платок и очки оказались бессильны скрыть следы моей утренней шалости. Как только я входила в вагон электрички, пассажиры умолкали и начинали обшаривать меня подозрительными и испуганными взглядами.

Так что путь к станции «Октябрьская» отнюдь не был для меня усыпан розами.

Но, в конце концов, хорошо все, что хорошо кончается. Я добралась до салона красоты, преодолела все препоны на пути к креслу клиента, плюхнулась на сиденье и утомленно сказала симпатичной девочке, с любопытством смотревшей на меня из-за его спинки:

— Девушка, я бы хотела, чтобы меня обслужила Лара Никифорова. Мне ее очень хвалили.

— Лара Никифорова — это я, — весело ответила девчушка. И на ее щечках появились симпатичные ямочки.