Состязание в непристойностях - Иван Жагель

Понедельник, как обычно, начался для Калачникова с разучивания нового танца. Вначале Мухамедшин предложил Петру и Веронике взяться за сальсу. Вероника с восторгом восприняла эту идею, так как она собаку съела в латинских танцах и не раз побеждала в них даже на международных конкурсах. Но, понаблюдав немного за Калачниковым, старательно пытавшимся повторить показываемые ему движения, Аркадий с присущим ему артистизмом визгливо выматерился и заменил сальсу на румбу — та же латина, но здесь тренер видел больше возможностей вытащить пару за счет мастерства и энергии партнерши.

В последующие полтора-два часа Петр узнал о латинских танцах очень много нового, необычного, тем более что прежде его познания в этой области были близки к абсолютному нулю. Например, ему доходчиво объяснили, что, танцуя ту же румбу, надо быть сексуальным, но не агрессивным, что вульгарно вертеть задом совсем не обязательно, — «ты же не пидар!» — а характерное движение бедра легко достигается переносом веса с одной ноги на другую, при этом туловище надо постараться сохранить прямым и неподвижным. Вообще, как выразился Мухамедшин, «ты должен, бля, держаться так, чтобы тебе можно было вонзить копье в середину черепа и оно прошло бы через весь твой позвоночник, далее, через опорную ногу, и вышло бы наружу в середине твоей стопы».

Однако подобная информация не только не помогала Петру осваивать динамичный танец, но даже мешала. Она была избыточной, утомительной, плохо запоминаемой, и он не понимал, зачем все это ему надо держать в голове, а тем более с какой стати в его макушку надо вонзать копье?! Может быть, впервые в жизни Калачников вдруг подумал, что действительно занимается ерундой, о чем ему не раз говорила Волкогонова.

Разве ж для того он появился на свет, чтобы научиться, как правильно поставить ногу, как вильнуть бедром и узнать, в какой части спины надо поддерживать партнершу. Благо бы танцы были его основной профессией — как у того же Мухамедшина, — единственным средством заработать на кусок хлеба или страстным увлечением, но он никогда не танцевал до этого телевизионного проекта и точно знал, что немедленно забросит бальные эксперименты по окончании конкурса. Получалась суета сует, да и только!

А сколько других пошлых, случайных, никому не нужных обрывочных знаний, полупрофессиональных навыков он приобрел с тех пор, как пришел на телевидение и стал заниматься этим проклятым шоу-бизнесом! Сколько сил, нервных клеток, сколько самых плодотворных лет своей жизни он на это растратил. И все для чего?! Для того, чтобы купить очередной навороченный «мерседес», засветиться на страницах какого-нибудь пошлого журнальчика и трахнуть дополнительно дюжину-другую полоумных девиц, имен которых он не помнил уже назавтра и от непроходимой глупости которых его буквально тошнило?!

В самом деле, разве ж была у него хотя бы одна приличная женщина?! Нет, и еще раз нет! У его многочисленных любовниц встречались потрясающие ноги, восхитительные попки, идеальной формы груди, носы, губы, шеи, но разве хоть раз у него появлялось желание провести с одной из этих дам не ночь, а всю оставшуюся жизнь, до самого смертного часа?! И проблема была не в том, что он превратился в закоренелого циника, — он просто не питал иллюзий в отношении своих подруг.

Любая из них легко выскочила бы за него замуж — только скажи. Но не потому, что они мечтают о вечной, нежной любви, о каких-то прочных взаимоотношениях, о детях. Брак со звездой шоу-бизнеса был для них всего лишь средством для саморекламы, поводом для пустого тщеславия, способом урвать еще больше примитивных удовольствий, дорогих побрякушек, посетить еще больше светских вечеринок.