Мой любимый враг - Роберта Ли

— Не понимаю, какая тебе разница, что я сделаю, — продолжала она. — По крайней мере, эта комедия закончится. Я знаю, она тебе так же в тягость, как и мне. Особенно теперь, когда ты так погружен… — она заколебалась, — так занят каждый вечер.

— Мы все в чем-то находим удовольствие.

Его откровенные слова были для нее ударом. Несколько секунд она стояла как оглушенная и не слыша его, хотя видела, что он продолжает говорить.

— …обсудить это спокойно, — поймала она только самые последние его слова. — Сядь, Джулия, мне надо объяснить тебе кое-что. Когда я говорил о признании брака недействительным, то, вспомни, упомянул, что соглашусь на это в удобный для меня момент. Как раз сейчас мне хотелось бы этого избежать.

Она испытала необычайное облегчение, настолько сильное, что у нее неистово заколотилось сердце и задрожали руки. Потрясенно она вдруг поняла, почему его слова не только не огорчили ее, но успокоили и почему брак с Конрадом всегда казался ей невозможным. Как она была слепа! Как по-детски наивно было не осознать, что таилось в глубине ее сердца!

Она любит Найджела.

Любит человека, которого хотела уничтожить, за которого вышла замуж из мести. Сказанные ею в ночь после свадьбы слова возникли в ее мозгу и наполнили таким стыдом, что она отдала бы все на свете, лишь бы их загладить. Подняв голову, она посмотрела на него, решившись признаться во всем.

— Найджел, я…

— Не трудись спорить. Мне свобода нужна не меньше, чем тебе, но сейчас это невозможно. В ближайшие месяцы освободится пост заместителя министра юстиции, и есть шанс, что я его получу. Кроме того, я начинаю важное дело. Любой скандал, пусть даже не я буду в нем виноват, повредит мне. Ты вышла за меня из мести и свое получила. Так что можешь подарить мне три-четыре месяца.

— Хорошо, Найджел. — Ее изумило, что ее голос звучит так спокойно. Еще несколько месяцев рядом с ним — пусть даже она будет видеть его все реже и реже… — Ты скажешь мне, когда можно будет закончить эту… эту комедию. Уверена, Конрад подождет.

В своей комнате Джулия не находила себе места. Теперь, когда она поняла, что любит Найджела, ее надежды обрести счастье с Конрадом рассыпались в прах. Конрад предупредил ее, что дружба его не устроит, а большего она не сможет ему предложить. Будущее представлялось ей холодным и пустым, но гордость требовала, чтобы Найджел не узнал об ее истинном отношении к Конраду. Легче выносить нежеланные ухаживания Конрада, чем жалость Найджела.

Джулия боялась предстоящей встречи с Уинстером, но тот принял все неожиданно легко, решив, что ее просьба о признании брака недействительным означает ее согласие выйти за него замуж, и с готовностью согласился ждать. Вскоре после этого разговора Джулия почувствовала, что он чем-то озабочен: он стал чаще уезжать по делам. Но он ничего не рассказывал сам, а ей не хотелось расспрашивать. Она только радовалась, что его внимание не сосредоточено на ней одной.

Осознав свою любовь к Найджелу, она все острее ощущала его присутствие дома. Начав новое дело, он стал меньше времени проводить с Сильвией, а больше-в библиотеке за кипами бумаг. Обедал он обычно в клубе. В те редкие дни, когда они ели вместе, она тайком изучала его лицо, мечтая разгладить усталые морщинки, которых полгода назад не было. Иногда он ловил на себе ее взгляд, и тогда она поспешно отводила глаза, боясь, как бы он не прочел в них все о ее любви к нему.

Джулия считала, что Найджел по-прежнему встречается с Сильвией, и испытала яростную радость, когда работы у него стало так много, что он проводил дома все вечера.

В один из таких дней, когда Найджел работал у себя в кабинете, а Джулия сидела в гостиной, Хильда доложила о приходе Сильвии. Очаровательная блондинка впервые появилась в их доме со дня приема, и Джулия недоумевала, что могло ее сюда привести. Недоумевать ей пришлось недолго: появилась Сильвия в вечернем туалете и приторным голосом извинилась за вторжение.

— Я сказала вашей горничной, что хочу видеть Найджела, но она или глухая, или придурковатая.

— Она не глухая и не придурковатая, — холодно ответила Джулия, — но она знает, что Найджел не любит, чтобы ему мешали, когда он работает.

— Не то чтобы я не хотела видеть вас, — быстро добавила Сильвия. — Мне просто показалось, что это вы не жалуете меня.

— Почему?

— Учитывая ваши с Найджелом отношения, я решила… Ну, вы понимаете.

— Трудно не понять, — сухо ответила Джулия.

Сильвия прищурилась, словно прикидывая, что сказать.

— Не забывайте — Найджел мне не чужой. Большинство мужчин не смогли бы жить монахами, но он любит работу и может отодвинуть чувства в сторону — по крайней мере на время. — Джулия молчала. — Вам не нравится слышать правду, — злобно прошипела Сильвия. — Интересно, зачем вы вообще вышли за него — или вы так и намеревались оставаться невестой-девственницей?

— Как вы смеете так со мной говорить!

— Я уже сказала, что хочу, чтобы Найджел был счастлив.

— Все равно это не дает вам права так со мной разговаривать. — Джулия встала. — Думаю, вам лучше уйти, миссис Эрендел.

— Ну конечно, думаете, миссис Фарнхэм, — насмешливо отозвалась та. — Но вы такая… нетронутая, что лучше мне звать вас мисс Трэффорд.

Джулия окаменела. Она так давно не слышала этого имени, что даже не сразу сообразила, что оно относится к ней.

— Ну, — прервала ее мысли Сильвия, — что же вы не спрашиваете, кто мне сказал?

— Надо думать, Найджел.

Мгновение поколебавшись, она ответила:

— Нет, по правде говоря, не он. Мне сказала ваша бывшая коллега — Клер Северн. Она теперь перешла к Шерридону — я одеваюсь у него. Не понимаю, почему вам пришло в голову выйти замуж за Найджела после того, как он был обвинителем вашего отца?

Джулия не стала отвечать на эти слова, но спросила:

— И что вы намерены предпринять, зная, кто я?

— Я никому не скажу — если вы это имеете в виду. Это было бы слишком примитивно. Я и вам сказала только потому, что мне любопытно было узнать, почему вы решили выйти замуж.

— Это мое личное дело.

— Может, и личное, но результаты могут оказаться довольно публичными.

— Как это?

— Вы, наверное, не понимаете, что означает ваше прошлое. Я знаю, это тяжело, но, как говорят, за грехи родителей расплачиваются дети. — Она взяла сумочку. — У вас усталый вид, отдохните. Я уверена, Найджел не рассердится, если я на минутку к нему загляну.

Оставшись одна, Джулия продолжала неподвижно стоять в центре комнаты. Слова Сильвии пробудили ее прошлое так живо, что казалось, все произошло только вчера. Джулия знала, что заклеймена, но до сегодняшнего дня не задумывалась о том, какой груз может лечь на ее детей, если они у нее будут. Нельзя надеяться, что ее тайна никогда не будет раскрыта. А когда стена рухнет, как это воспримут юные души? Смогут ли они поверить в невиновность человека, которого никогда не видели и который был осужден судом, славящимся своей справедливостью?