Ковер грез - Сьюзен Барри

И все же Джеффри старался не утомлять Питу; она же была так счастлива их общением, что часы их встреч для нее пролетали незаметно. Когда она заходил к ней, миссис Рамбольд слегка хмурилась, но граф Ференци только загадочно улыбался, как будто знал что-то такое, что неизвестно другим. Во время ожидания своего опекуна во взгляде Питы читалось плохо скрываемое волнение и беспокойство: не дай Бог, какие-нибудь обстоятельства помешают их встрече с Джеффри Вентвортом!

Как правило, Пита почти не употребляла косметики, но граф подмечал, что щеки ее теперь выглядят слишком румяными и отныне она подкрашивает губы. А миссис Рамбольд обратила внимание на ее прелестное бирюзовое платье с белой отделкой и решила, что Пита научилась одеваться так, чтобы произвести неизгладимое впечатление.

Они с Вентвортом проводили время так же, как с Элен в первые дни пребывания во Флоренции, — катались в кебах, сидели в открытых кафе на Пьяцца делла Репубблика и пили холодные напитки среди уличной суеты. Тем не менее разница в общении Питы с Элен или даже с графом по сравнению с общением с Джеффри была столь же значительна, как, например, купание в пруду и купание в море. Прежде ей было просто интересно, и она совсем ни о чем не думала. Теперь же, когда рядом находился Вентворт, все было иначе, и она замечательно проводила время.

В дополнение к этому они с Джеффри также посещали церкви и общественные здания Флоренции, а Элен такого рода экскурсии обычно казались нудными. Вентворт начал с Палаццо Медичи, оттуда они с Питой двинулись к монастырю Святого Марка. Как поведал девушке Джеффри, монастырь этот прославлен тем, что в его стенах была открыта первая в Италии публичная библиотека, основу которой составляли ценнейшие манускрипты, собранные гуманистом Никколо Никколи, а также тем, что здесь в XV веке работал фра Анджелико, расписавший фресками стены многих келий и зал монастыря.

— А сейчас здесь что? — поинтересовалась Пита.

— Сейчас здесь прекрасный музей, где собрано большинство известных произведений этого художника, — отозвался Джеффри. — Отсюда мы с вами пройдем на площадь Сан-Марко, куда выходит фасад здания Флорентийской академии искусств, в музее которой находится «Давид» Микеланджело и его же мощные, исполненные мрачного трагизма статуи рабов для неосуществленной гробницы Папы Юлия II. Здесь же находятся также его «Евангелист Матфей» и так называемое палестринское «Положение во гроб».

— Войдем вовнутрь? — робко поинтересовалась Пита.

— Как хотите, конечно, — отозвался Вентворт, — но я бы предпочел прогуляться по улицам Флоренции. Погода хорошая, и в округе есть что посмотреть. — Они с Питой двинулись к Пьяцца делла Сантисима Аннунциата, а оттуда к Воспитательному дому. — Здание построено знаменитым Брунеллески в начале XV века, — сообщил Джеффри. — Взгляните, какие легкие стройные аркады, над которыми помещены очаровательные майоликовые медальоны с изображениями младенцев. Пройдемте теперь на площадь Аннунциата.

— И чем же знаменита она?

— Эта площадь — прямоугольная и со всех сторон окруженная родственными по архитектурному убранству зданиями — дает самое полное представление об идеально уравновешенном ансамбле эпохи Возрождения, где каждое здание воспринимается как самодовлеющее индивидуальное целое, а все вместе они оказываются как бы равными в своих архитектурно-градостроительных правах.

— Скажите, Джеффри, а где же знаменитая Санта-Кроче? Я когда-то что-то читала о ней…

— Вы имеете в виду площадь или церковь? — Пита смутилась, и Джеффри решил исправить оплошность: — Вон там, видите? Совсем недалеко отсюда площадь Санта-Кроче, которую замыкает церковь, давшая ей свое название.