Нерешительный поклонник - Кэтлин Вудивисс

Настроение Роджера отнюдь не улучшила презрительная отцовская ухмылочка. Можно не спрашивать о причинах такого отношения к сыну. По мнению необразованного родителя, только парень, способный опрокинуть несколько кружек эля или стаканчиков джина, не потеряв способности задать трепку каждому, кто осмелится его задеть, стоит чего-то в этом мире. Так что своего единственного сына Эдмунд считал полнейшим ничтожеством.

– Погоди теперь, пока синяк немного пройдет, прежде чем лезть на глаза своей леди, или она сообразит, что не на того поставила и для этих дел ты парень негодящий.

– Об этом можешь не беспокоиться, – саркастически бросил Роджер. – Вопрос в том, сможет ли эта самая леди угодить мне! Я не так наивен и неопытен, как тебе кажется. Честно говоря, правда потрясла бы даже тебя!

– Может быть, малыш, но узнать, каков пудинг на вкус, можно, только съев его, а я что-то не вижу, чтобы ее светлость решилась предложить себя на десерт!

– Вряд ли благородная дама на такое отважится, тем более что родители считают ее средством достижения еще большего богатства и власти.

– Да ты-то чего надеешься добиться? – нетерпеливо допытывался Эдмунд. – Если хочешь моего совета, так бросай жеманиться и бери быка за рога, прежде чем у нее так зачешется в панталонах, что первый подвернувшийся наглец уймет этот зуд!

Роджер поистине сверхъестественным усилием воли удержался от злобного взгляда в сторону отца.

– Это не так легко, как тебе кажется.

– Пф-ф! – фыркнул старший Элстон. – Есть немало способов укротить наглую сучонку! Не можешь уговорить, возьми силой! Скоро ей так понравится, что она напрочь забудет, как все было в первый раз. Зря тратишь время, мальчик мой, и если не поспешишь скрутить сучку в бараний рог, кто-то другой намнет ей брюхо!

На этот раз Роджер не справился с охватившей его яростью.

– Если и найдется такой глупец, лорд Саттон вызовет его на дуэль или, что еще хуже, оскопит за насилие над дочерью!

– Можно подумать, она единственная на свете, – заметил Эдмунд, запихивая в рот лепешку. – Что ты за размазня такая! Да ведь других девок хоть пруд пруди! Найди подходящую, да убедись, что она позволит себя обрюхатить!

Пренебрежительный смешок сорвался с губ Роджера. Временами он задавался вопросом, правильно ли поступил, оставив свой пост в приюте и согласившись стать чем-то вроде лакея у грубияна-отца, который заботился только о себе. Целью его жизни, похоже, было выманить как можно больше денег и благ у ничего не подозревавших простаков. И все же, когда ему понадобился кто-то поумнее, чтобы управлять сукновальней, он немедленно вспомнил о своем единственном ребенке и буквально вынудил Роджера оставить прежнюю жизнь. И хотя Роджер пока еще считался учеником, рабочие все чаще обращались к нему за приказаниями и, казалось, совершенно не признавали настоящего хозяина.

– Ты понятия не имеешь, как трясется лорд Стендиш над младшей дочерью. Клянусь, она его любимица.

– Ну и что? Ты будешь шевелиться или нет? – разозлился Эдмунд, грозя толстым пальцем. – Если не поторопишься, малый, останется только обхаживать Марту Гримболд! С чего тогда я тратился на одежду? Выброшенные на ветер денежки, доложу я вам!

Роджер тяжело вздохнул. Отец постоянно угрожал ему браком с крайне непривлекательной дочерью богатого фабриканта. Что ему делать? Пока он жил в приюте, аристократы казались недосягаемыми, как облака, но отец сам натолкнул его на мысль о женитьбе на знатной даме, когда отвез на обед к Гримболдам сразу после приезда.

– Я попросил у леди Адрианы приглашение на осенний бал Саттонов в октябре. И если к тому времени не получу ее согласия выйти за меня, буду действовать иначе, – объявил он и, не глядя на отца, добавил: – Если понадобится… я улучу момент, когда она будет одна… и возьму силой.

– Это я и хотел услышать! Молодец, парнишка.

Роджера передернуло:

– Позвольте напомнить вам, сэр, что в двадцать семь лет я уже могу считаться взрослым мужчиной?

Эдмунд небрежно отмахнулся:

– По мне, так ты все еще зеленый юнец, если до сих пор не повалил ее на траву!

– Повторяю, отец, леди Адриана – настоящая аристократка, а не какая-то грязная потаскуха, раздвигающая ноги перед первым, кто попросит. Откровенно говоря, меня тошнит, когда я, возвратясь домой, застаю тебя в гостиной с голой шлюхой, подобранной в пивной! Мог бы найти кого-то и попригляднее, если уж так не терпится утолить похоть! Глядя на эту дрянь, блевать хочется!

Эдмунд хихикнул, словно услышал особенно остроумную шутку.

– По крайней мере, дело свое она знает! Выжала из меня все соки!

– Если хочешь знать, – прошипел Роджер, – вы оба походили на свиней, вывалявшихся в грязи!

– Это что еще за речи такие! Не твое дело! Лучше бы обработал мисс Задавалу! Не повредит, если и ты поваляешься немного в той же грязи!

Роджер пожал плечами, но тут же пожалел о столь поспешном жесте, живо напомнившем ему о неудачном падении на пол.

– Ты бы лучше спросил, часто мы остаемся наедине? Да, никогда! Кругом вечно полно народа! Она ни разу не позволила мне увести ее в укромный уголок!

– Тогда покумекай, как сделать это, да поскорее, иначе будешь любоваться Мартой Гримболд в брачной постели.

Даже после того как Эдмунд ушел спать, Роджер еще долго сидел, глядя в пространство. Перед мысленным взором стояли насмешливые серые глаза, любующиеся женщиной, которую он хотел сделать своей. Едва ему удавалось усмирить ненависть к маркизу, как она вспыхивала с новой силой. Как тот обращался с леди Адрианой! Словно имел на это право! А он, Роджер? Сколько раз его обуревала жажда завладеть ее нежными губками? Но нет, ему это запрещалось не только самой девушкой, но диктатами его низкого рождения. В душе он сознавал, что такая девушка предназначена в жены маркизу, а не ему, нищему простолюдину. Как он мог надеяться войти в общество здешних аристократов? Они образовали тесный кружок, включающий не только Саттонов и Уиндемов, но и их друзей и родственников. Они владеют большими состояниями, землями и поместьями. А у него нет даже собственной кровати!

Живя в приюте, он почти не знал, что творится за стенами этого почтенного учреждения. Многие из тех, кто попал туда в детстве, пребывали в этих стенах до самой смерти. Если бы ни случай, Роджеру никогда не позволили бы увидеть мир, расстилавшийся за пределами приюта.

А теперь он встретил самую прекрасную девушку на свете и понадеялся, что сумеет отвлечь ее внимание от знатных приятелей. Что ни говори, а немало женщин считали его необычайно красивым. Но с возвращением лорда Рэндвулфа, все надежды были разбиты.

Ненависть к Колтону ворочалась в груди ядовитой змеей. Впрочем, те же чувства он испытывал к еще одном поклоннику девушки, герцогскому сыну Райордану Кендрику. Эти двое имели все: внешность, богатство, обаяние, титулы, не говоря уже о воинской славе! А он… даже за одежду заплатил отец. Что он может предложить избалованной леди? Ничего.