Роксолана. Королева Османской империи - Ирина Кныш

Султан медленно шел один. На нем был белый, вышитый шелком широкий халат, чалма тоже белая, но бриллиантовой застежки уже не было, потому что самый тяжелый период траура миновал, и султан не был угрюм и не смотрел в землю, а спокойно и небрежно рассматривал сад; он давно не был здесь и теперь внимательно присматривался к каждому цветку, к каждому кусту — не изменилось ли здесь что-нибудь за время его походов. Но, не увидев никаких изменений, уже собирался махнуть Мустафе, который шел следом и внимательно следил за каждым движением своего повелителя.

Султан вдруг увидел Настеньку. Она стояла перед султаном в дымчатом наряде, легком, как зефир и деликатном, как мягкая небесная тучка — настоящая богиня Диана. Иллюзию усиливали два сытых волкодава, которые лежали у ее ног и виляли хвостами, заметив издали своего хозяина. Султан остановился и долго рассматривал пленницу, стоявшую перед ним, опустив голову. Напрасно Мустафа махал ей руками, чтобы упала на колени: она не видела евнуха, а хотя бы и увидела, то непонятно было бы, чего именно тот хочет. Перед ней был высокий молодой человек с черной бородой и черными, как угли, глазами, бледными щеками и таким же лбом, на который была немного надвинута белая чалма.

— Кто ты и почему здесь сидишь? — наконец спросил он, крайне удивленный и очарованный.

Тогда только Настенька подняла голову и посмотрела на великого султана, господина господствующих, властелина всего человечества, господина над верными и неверными, победителя белых гяуров, блюстителя покоя мусульманского народа. Через мгновение султан услышал четкую, приятную для уха речь:

— Я пленница вашего величества. Живу здесь в гареме по прихоти моей злополучной судьбы…

Султан сдвинул брови и грозно спросил:

— Кто посмел докучать тебе, пленница, в моем дворце и приносить тебе несчастья? — и неожиданно посмотрел на аллею. Мустафа уже стоял перед султаном, согнувшись в три погибели.

— Ты привел в мой дворец пленницу? — ткнул он пальцем в Настеньку.

— Да, светлейший повелитель. Крымского хана подарок победителю Европы… — шептал перепуганный евнух.

Но победитель Европы уже смягчился и успокоился. На устах его даже змеилась едва заметная улыбка.

— Где взял ее крымский хан?

— В Вишневетчине, светлейший повелитель, — кланяясь, шептал евнух: по голосу властелина он уже понял, что гроза миновала, что Аллах и на этот раз спас его. Сдерживая дыхание, он тихонько бормотал:

— Пленница с Вишневетчины, ваше величество. Взяли ее в степном городке Санджары, что недалеко от укрепленной Полтавы. По сей день живет еще в круглой зале со своей подругой из той же Вишневетчины: эту подругу зовут Оксана… Живут обе в зале с другими девушками, пока господин властелин не даст приказ, что делать дальше…

— Кто ее отец?

— Слуги великого господина узнали, что пленница — дочь старшины Вишневетчины…

Евнух незаметно тянул Настеньку к себе и пытался поставить ее на колени перед грозным господином.

— Не тронь! — сдвинул брови султан. — Ты здесь грустишь, тебя обижают? — спрашивал султан.

— Нет, сладкий господин! — воскликнул Мустафа. — Этому степному цветку здесь хорошо, как в раю.

Султан заскрежетал зубами, и евнух упал к ногам властелина всего мира.

— Я спрашиваю тебя, Степной Цветок, тебе здесь плохо?

— Нет, мне здесь хорошо, — просто ответила Настенька.

— Да… Однако почему же ты грустишь?

— Я не знаю, какая судьба постигла моего отца.

О молодом пане Яреме Настенька не спросила из осторожности.

— Если тебе здесь хорошо, я могу сделать, чтобы тебе было лучше… Встань! — и пнул ногой евнуха.

Тот поднялся счастливый, даже глаза повеселели, но снаружи выглядел каменной статуей. Султан вытащил платок — брокадо — и накинул на Настеньку:

— Мне нравится твое имя «Степной Цветок» — Роксолана, — сказал султан. — С этого дня будешь в моем дворце как Роксолана. Жить будешь в голубой комнате среди лучших… Отведи туда Роксолану.

Евнух снова упал на землю, после поднялся и взял за руку ту, которая была когда-то Настей и которая с этого дня потеряла всякую надежду на возвращение в любимую Отчизну.

* * *

— Хорошо все, что хорошо кончается, — бормотал Мустафа.

— Видишь, как хорошо встретил тебя, Степной Цветок, наш великий султан… Назвал Роксоланой и перевел к лучшим… Знаешь, дорогая, что это за платок! О! И платок значит многое. Вижу, на этом не кончится.

Роксолана в роскошном наряде. Один из предполагаемых портретов славянской героини

— А разве будет еще? — спрашивала Настенька, немного успокоившись: там, в саду, она боялась, что султан изрубит и ее, и евнуха.

— Будет, сердце, будет… Я уже знаю, давно здесь… насмотрелся…

— А что еще будет? — допытывалась пленница: зная, что евнух действительно хорошо знаком со здешней жизнью и нравом султана. Говорил же, что хорошо знает всех дворцовых вельмож и особенно главного визиря Ибрагима. О нем рассказывал, как о человеке упорном и хитром.

— Заранее не скажу, вижу только, что султан полюбил тебя, клянусь тенью пророка, полюбил. Вдовец полюбил и подразумевает посадить тебя на место умершей Фатимы. Если полюбил, будешь, может… гм… султанша!

— Султаншей быть опасно, — сказала Роксолана.

— Почему?

— Потому что султаншу всегда впутывают во всякие дрязги, а потом ее же и обвиняют. Говорят, что здесь не одну султаншу сводили эти распри в могилу.

— Хе… глупости… Слушай меня и будет тебе хорошо, моя душенька. Не забывай Мустафу: он тебе еще пригодится.

— Не забуду никогда… А теперь…

— Что теперь?

— Еще не дошли и до дворца, а уже есть проблема…

Роксолана даже остановилась.

— Что у тебя, что случилось? — удивлялся евнух.

— Как же я буду без Оксаны! Она же моя советчица и утешение. Боже мой! С этим охами и кошмарами я совсем забыла о моей горлинке… Побегу к ней… я сейчас!

— Что делаешь, сумасшедшая! — крикнул евнух и схватил ее за руку. — Этого нельзя делать никак: приказ ты должна выполнить и идти туда, куда велел султан. Тебе теперь нельзя ходить где попало без разрешения.

— И в сад, и к Оксане нельзя? — уже плакала Роксолана.

— В сад можно, но уже только в султанский, где ты была только что. Там гуляют и развлекаются только лучшие: их всего двадцать, среди них и ты.

— А Оксана?

— Что Оксана? — переспросил евнух.