Развод. Убью мужа - Анна Королева

Время в кофейне тянется мучительно медленно. Я сижу у окна, смотрю на прохожих, будто ищу среди них знакомое лицо, знак, подсказку. Каждый взгляд в мою сторону кажется подозрительным, каждый входящий напоминает о том, что опасность может быть совсем рядом.

Когда до шести остаётся полчаса, я выдыхаю, беру свой телефон — батарея заряжена процентов на двадцать, этого должно хватить. Я выхожу из кофейни, всё такая же потерянная, и тут мобильный оживает: на экране высвечивается незнакомый номер.

Я замираю на месте, сердце колотится где-то в горле.

Кто это может быть?

Может, это Артём? Или тот, кто знает, где он?

Или это конец?

Я делаю глубокий вдох, замираю на секунду, прежде чем ответить.

Глава 29 — Откровение

Телефон дрожит в моей руке, как будто я держу нечто живое и испуганное. Экран вспыхивает незнакомым номером, цифры плывут перед глазами. Я нажимаю на зелёную кнопку — палец подрагивает, голос срывается на хрип.

— Алло? — мой голос звучит так глухо, будто я не произносила ни слова всю вечность.

— Это Лада Соколовская? — женский голос, чёткий, уверенный, в котором слышится и усталость, и профессионализм.

— Да…

— Вам нужно срочно приехать в Городскую клиническую больницу № 15. Отделение реанимации.

Внутри всё сжимается, будто кто-то обхватил сердце ледяной ладонью.

— Что случилось? Кто вы?

— Я дежурный врач. Вопрос касается Юрия Соколовского.

Пальцы подрагивают, телефон почти выскальзывает из рук. Я едва успеваю перехватить его, прежде чем он грохнется на асфальт.

— Он… жив?

— Приезжайте. Сейчас.

Гудки. Она даже не даёт мне времени задать вопросы. Я стою посреди тротуара, по которому спешат люди, но их лица теперь словно размыты, как на старой фотографии. В ушах шумит кровь, ноги становятся ватными.

Юра жив. После того, как его машина взорвалась. После того, как все — включая меня — были уверены, что он мёртв.

Я хватаю первую попавшуюся машину, даже не смотрю на цвет — просто сажусь на заднее сиденье и выдыхаю:

— В пятнадцатую городскую, как можно быстрее.

Такси мчит по городу, выскакивает на кольцевую, подпрыгивает на разбитых дорогах. В салоне пахнет дешёвым освежителем и табаком. Я вцепляюсь в подлокотник, ногти впиваются в ткань.

— Быстрее, пожалуйста, — почти срываюсь я.

Водитель — мужчина с седыми висками — бросает на меня взгляд в зеркало заднего вида:

— Девушка, вы в порядке? Вы бледная, как смерть…

— Просто едьте, — голос дрожит, но я стараюсь держаться.

Каждая минута кажется вечностью. За окнами проносятся фонари, вывески, поздние прохожие. В голове только один вопрос: что я там увижу?

Больница встречает меня резким запахом антисептика и глухим гулом голосов. Коридоры стерильны и пусты, несмотря на поздний час здесь царит тревожная суета. Я бегу к лифту, на автомате нажимаю кнопку, двери закрываются мучительно медленно.

Третий этаж. Реанимация.

За стойкой сидит медсестра, строгая женщина лет сорока. Она поднимает на меня усталый взгляд:

— Вы к кому?

— Юрий Соколовский. Мне… мне звонили… Я — жена.

Протягиваю раскрытый паспорт на который она едва смотрит.

Она хмурится, долго ищет что-то в списках, потом кивает:

— Вас ждут. Только пять минут, не больше. У него тяжёлое состояние.

Я киваю, сердце колотится где-то в горле.

Коридор длинный, стены белые, лампы мигают, отбрасывая призрачные тени. Дверь в палату приоткрыта. Я замираю на пороге, собираюсь с духом.

Юра лежит на кровати, опутанный трубками и проводами. Его лицо — почти прозрачное, с фиолетовыми тенями под глазами, губы бескровные. На голове — толстая белая повязка, скрывающая рану. Может осколки или удар при торможении? Или ожог…

Ко мне подходит врач — молодая женщина в зелёном хирургическом халате. В её глазах усталость и осторожная надежда.

— Он был в искусственной коме, — говорит она тихо. — То, что он вообще жив — настоящее чудо.

Я не могу оторвать взгляда от его груди: она едва заметно поднимается, потом опускается.

— Когда… когда он пришёл в себя?

— Сегодня утром. Но ещё вчера была кратковременная мозговая активность. Он что-то пытался сказать.

— Что?

— Неразборчиво. Но повторял одно слово.

Я смотрю на неё, боясь услышать:

— Какое?

— «Лада».

У меня перехватывает дыхание, я хватаюсь за край кровати, чтобы не упасть.

— Он… звал меня?

— Не знаю. Но когда мы сказали, что найдём вас, его показатели улучшились.

Я осторожно подхожу ближе, опускаюсь на стул рядом с кроватью. Касаюсь его руки — она ледяная, почти безжизненная.

— Юра… — шепчу я, едва сдерживая слёзы.

И вдруг — его пальцы шевелятся. Слабо, едва заметно, но я чувствую это движение всем телом.

Врач резко наклоняется к мониторам:

— Он вас слышит…

Юра снова двигает пальцами, будто пытается что-то изобразить, нарисовать слово на моей ладони. Я наклоняюсь ближе:

— Юра, ты меня слышишь? Что ты хочешь сказать?

Он с трудом разлепляет губы, дыхание рваное, речь едва различима:

— …Он… крыса…

У меня кровь стынет в жилах.

— Что? Кто? Юра, скажи!

Но он уже теряет сознание, веки опускаются, мониторы начинают пищать тревожнее. Врач отталкивает меня:

— Всё, выходите!

Меня буквально выталкивают в коридор. Дверь захлопывается за моей спиной. Я остаюсь одна, дрожа всем телом.

В голове крутится только одна мысль: речь о предателе. Но о ком именно?

Первая мысль — Артём. Он ведь и есть предатель. Киллер, нанятый мной, который играет свою игру.

Но как Юра мог узнать? Когда? Почему?

Из кармана вдруг раздаётся звонок. Звук режет тишину, сердце уходит в пятки.

Неизвестный номер. Я подношу телефон к уху, уже зная: ничего хорошего ждать не стоит.

— Лада, — голос Артёма, хриплый, напряжённый, низкий. — Ты сейчас в больнице?

Я вздрагиваю, как он узнал…

— Да…

— Уходи оттуда. Сейчас же.

— Почему?

— Потому что они уже идут за тобой.

Я подбегаю к окну. Во дворе резко тормозит чёрный внедорожник.

Я даже не успеваю ответить — сердце сжимается, тело сковывает паника. Снова бежать непонятно куда и непонятно от кого. Как же мне все это надоело…

Глава 30- Приглашение

Я не успеваю даже перевести дыхание.

Чёрный внедорожник резко останавливается у входа в больницу. Я застываю у окна, наблюдая, как из чёрного внедорожника выходят двое мужчин — высокий мужчина в тёмном плаще и коренастый тип с короткой стрижкой. Они не спешат — будто знают, что я уже в ловушке. Один из них закуривает, другой что-то говорит по телефону, кивая в сторону больницы.

Почему они не бегут?

Я отхожу от стекла, прижимаясь спиной к холодной стене. Шум реанимации — писк мониторов, шаги