Развод в 45. Предатель, которого я любила - Лила Каттен

– Красивые фотографии. И ты на них светишься.

– Ага, круто. Мы с девчонками уже думаем о выпускном. Ну, знаешь: платье, причёска.

Её слова вызывают смех.

– Ну, мам, я серьёзно. Как думаешь, может, сшить на заказ?

– Можно. Но лучше думать об этом хотя бы после Нового года, или даже позже.

– Тсс, – она встаёт и закатывает глаза. – Вот я так и знала, что ты так скажешь. Даже Вера… Ладно, я пойду.

– Стой… Лена, – она уже срывается с места, и я слышу, как захлопывается дверь.

Сначала меня шокирует её бзик на такую нелепую и несвоевременную тему. А вот потом – имя, которое она назвала.

– Вера, – слетает с губ.

Какова вероятность, что я думаю о том человеке, кто приходит на ум?

Мои размышления прерывает Лида, и, собравшись, мы уезжаем в клинику.

Занятия проходят напряжённо. Новых результатов нет, но я и не жду сейчас. Вся надежда – на операцию. Тогда можно будет что-то говорить.

После бассейна я расслабляюсь на пятнадцатиминутном массаже. Затем при помощи персонала принимаю душ и встречаюсь с Лидой, которая уже ждёт. Обычно я здесь задерживаюсь в такие интенсивные дни на два часа, а она уезжает домой.

– Выглядишь уставшей.

– Устала, – подтверждаю её мысли, но с чем связана эта усталость, точно сказать не могу.

И волновать её не хочу. И жаловаться снова… Разговор с дочкой подкосил весь дневной настрой, и потому еду домой в молчании.

Я чувствую, как меня захватывает сильнее эмоциональная трясина. А значит, в скором времени придётся обратиться за помощью. Терапевт работала со мной первые месяцы, что я была в клинике. Затем – раз в неделю, когда я приезжала на занятия. Полгода, как я не посещаю врача.

Не думала, что снова это понадобится.

Спустя неделю я записываюсь к врачу. Мне нужно поговорить.

Лена всё сильнее уходит в себя и стала тише. Я достаю новые игры, книги, устраиваю вечера с ней вдвоём… Я стараюсь… Но это не срабатывает.

Я не хочу терять доверие моего ребёнка, терять её интерес, но у меня не выходит. И я не знаю, что делаю не так.

Я работаю с детьми. Я умею с ними общаться. Но ничто из того, что я обычно использую (так как дети разные приходят), не помогает.

Что, если дело во мне?

Погружённая в эти безрадостные мысли, я не слышу, как ко мне в дверь стучат. Лишь когда она открывается, я поднимаю глаза.

– Мам, можно? – в мою комнату входит дочка, и я, улыбаясь, киваю ей.

Она садится на угол кровати, обойдя мою инвалидную коляску, потому что я легла отдохнуть.

– Что случилось? Хочешь поговорить? – мой голос мягкий и располагающий.

Я, может, и запуталась, но я продолжаю стараться.

– Да. Ты только не злись и не обижайся, ладно?

Её просьба тут же ставит в тупик. Но я снова просто киваю. И жду, что же она скажет. Что может меня «обидеть» или «разозлить»?

В нашей жизни так много перемен, что я порой не успеваю следить за каждой.

Развод с мужем. Его беременная, молодая любовница, к которой он ушёл. Якобы из-за ребёнка. Моя инвалидность и будущая операция.

Что ещё мне предстоит вынести?

– Я просто подумала и… – она задерживает дыхание, а я перестала дышать с её просьбы. – Я бы хотела жить с папой.

Её слова – словно выстрел в моё и без того израненное сердце.

Она боялась, что я буду злиться в первую очередь. Но всё, что я чувствую сейчас, – не злость, а разливающуюся по венам боль.

– А со мной тебе плохо, Лен? – с трудом выталкиваю из себя слова.

– Ну… не плохо. Но тут так тихо и скучно. А у папы с… Верой…

– Весело, – усмехаюсь и стараюсь подавить выступающие слёзы.

Конечно, с ней весело. Её не нужно стесняться на людях, потому что она ходит, красуется своим подрастающим животом, молодостью. Они бродят по магазинам, кафе, гуляют по улицам.

Она – веселье, а я – тягость и тоска. Как бы я ни хотела это исправить, ничего так и не сработало.

– Хорошо, дочь, – отвечаю ей, и она, вскочив, с визгом убегает из комнаты, крикнув уже за порогом: – Спасибо, мамочка!

Будто я дала ей деньги на новые джинсы и попросила потратить их все, и ни в коем случае не приносить сдачу обратно.

Как только дверь закрывается, слёзы всё-таки текут по моим щекам.

Глава 22

На следующий день приехал Никита, а Лена собирала вещи.

Я хотела обратиться к нему, чтобы он забрал дочку, когда я лягу на операцию. Но это никогда не подразумевало окончательный переезд. В итоге всё обернулось именно так, как есть.

Лида, с трудом сдерживаясь, оставалась на кухне всё утро, а когда пригласила нас с дочерью обедать, ушла из комнаты.

Бывший муж подошёл к моему кабинету, где я намеренно пряталась, чтобы не видеть того, что разрывало сердце, и постучал.

– Входи.

Он замер сразу же, как закрыл за собой дверь, и прислонился к ней спиной.

Я едва кинула на него взгляд, прежде чем снова посмотреть в окно.

– Это ничего не значит, Олесь, – первое, что сказал Никита.

Слова, которые ничего не значили для меня. Отвечать не было смысла.

– Она просто ребёнок…

– Не надо, – мой голос стал напряжённым и грубым. – Я спускала ей очень много, говоря, что она просто ребёнок. Но, как оказалось, очень зря. Вы оба поступили одинаково. Она просто повторила за тобой.

– Олеся…

– Как ты мог так поступить? Как у тебя это получилось сделать – вот этого я не понимаю.

– О чём ты?

– Сначала сам откололся от семьи…

– Ты решила всё за нас.

– О, ну разумеется. В твоём понимании всё так просто должно было быть. Я же инвалид – куда денусь, пока ты изменяешь? Верно?

– Прекрати… Я всё оборвал, – прикрикнул он. – Закончил эту связь.

– А она вдруг оказалась беременной. Господи, Никита, мы что, на первом канале? Мне плевать, что у тебя личная жизнь бурлит фонтанами. Ты дочь познакомил с этой женщиной. Это наши общие дети. Наши. Мы развестись не успели, а ты… Я не стала устраивать сцен на День города, где ты вышагивал с ней и Леной по площади. Но сейчас не смей строить из себя жертву.

– Прости, – перебивает. –