Истинная для Альфы - Лилигрим Анталь

Взяв с собой стаканчик с кофе в кафетерии, я отправилась в общагу, проходя через пустующий сквер, в котором никого не было в это время. Все были либо все ещё на парах, либо уже в общежитии. На улице стоял мерзкий холод, поэтому я куталась в своё пальто и завязала толстый шарф на шее по самый нос.

Телефон вдруг пиликнул новым оповещением. И я, стоило мне только заметить, кто прислал сообщение, тут же разблокировала смартфон дрожащими от холода и волнения пальцами.

Мне наконец-то ответил Мартин, хотя весь вчерашний день от него не было ни одного сообщения. И я до ужаса соскучилась по нему.

«Чем занимаешься?» — пришло мне сообщение от него, — «Охрана передала, что никто вчера не приходил. Ты осталась в общежитии?»

Я стала печатать ответ:

«Привет. Да, я ост…» — внезапно кто-то с силой толкнул меня в плечо, отчего телефон вылетел из моей руки и упал прямо в грязную лужу.

— Что…

— Ну привет, Веталина Хоуп. Гребаная сучка, отбивающая чужих парней! — передо мной мелькнуло разъяренное лицо Миранды Пристли. А за ее спиной маячило ещё несколько незнакомых мне девчонок-старшекурсниц, которые с ожиданием и презрением во взгляде воззрились на меня.

Блять…

Глава 17

— Что молчишь, гадина? Сказать нечего?

Язык прилип к небу от шока, сковавшего мое тело. А лицо Миранды, казавшееся столь симпатичным днем, сейчас все больше походило на оскал разъярённой волчицы, которая вот-вот набросится на меня.

— Если ты надеешься, что у него к тебе все серьезно, то спешу тебя разочаровать. Он мой!

А вот на это заявление что-то глубоко внутри меня воспротивилось, встало на дыбы и протяжно зарычало, показывая острые зубы.

Уголек ярости в глубине моего тела, будто специально раздувался кем-то до состояния огромного пожарища, угрожающего спалить все вокруг и превратить все в пепел.

И я не смолчала:

— Ты кто такая? — я не узнавала свой собственный голос. Настолько он был низким и раскатистым, — По какому праву ты мне сейчас здесь что-то выговариваешь, я не поняла?

Специально созванная свита Пристли зашипела за ее спиной, гневно сверкая желтоватыми глазами в мою сторону. А Миранда, на мгновение удивившись моему отпору, вдруг исказилась в лице ещё больше:

— Я?! — от ее противного визга звон стоял в ушах, отчего я скривилась, — Ты хоть знаешь, кто мои родители, шваль подзаборная? Да я тебя…

— Ведешь себя, как тупая курица. Тебе не идёт. Перестань скалить зубы. И плеваться, — я демонстративно вытерла лицо рукавом пальто, а Миранда еще больше зашлась в своей ярости.

— Заглохни, сука! Слышишь?! Кейт, оттаскай ее за волосы, а то больно резвая стала, — одна из девок вышла вперед, мерзко усмехаясь мне в лицо, но я не сделала ни шагу назад.

— Не подходи ко мне, — мой голос приобрёл несвойственные ему ранее рычащие нотки, — А то пожалеешь.

— Угрожаешь мне? — иронично изогнутые брови оборотницы взлетели наверх, — Что ты мне сделаешь? Покусаешь? Мы уже в курсе про твой маленький секрет, ущербная. Или ты думала, раз пробудилась, то все? Жизнь прекрасна? Хрена с два! Твой щенок ни в какое сравнение не пойдёт с моей волчицей, поняла?

От того, как она назвала мою вторую ипостась, внутри снова набирал обороты огонь ярости. Чужой. Неизведанный. И глухой, словно он находился от меня за бетонной монолитной стеной на расстоянии нескольких километров. Но при этом я слышала его слабый голос.

Не мой. Моего зверя.

— Кейт, что ты с ней болтаешь? Отхерачь эту суку и дело с концом, — словно команду собаке дала, приказала Миранда.

Я не поняла, когда меня сбили с ног и уронили прямо на грязную, холодную землю. Лишь почувствовала, как из моей груди вышибло весь дух, стоило моей спине встретиться с твёрдой поверхностью. Адски больно. Но дальше я не позволила себе лежать без дела.

Вцепившись в разъяренное лицо старшекурсницы короткими ногтями, я не давала ей схватить меня за волосы, оставляя на ее лице кровавые борозды, которые на моих глазах тут же затягивались.

— Отцепись от моего лица, блять! — в мой живот со всей дури прилетело ее тяжелое колено, отчего я, охнув, согнулась пополам. И, благодаря этому, осталась беззащитна, — Тварь!

— Давай, Кейт, не церемонься с ней! — выкрикивала Миранда, а ее прихвостни поддерживали ее, обступив нас с Кейт со всех сторон.

— Отпусти меня! — мой голос был полон нестерпимой боли, — Я заявлю на вас в полицию…

— Очень смешно! Попробуешь это сделать, и тебя развернут обратно. Только я об этом уже буду знать и простыми синяками ты не отделаешься! — без капельки страха в голосе заявила Миранда.

На мою щеку опустилась чужая ладонь и ее тут же обожгло жжением от мощной пощёчины. Мне показалось, что левая половина моего лица мгновенно онемела.

— Мартин… он…

— Ты всего лишь шлюха, с которой он пару раз развлекся. Так что не надейся, что ему будет не плевать на тебя, даже если мы тебя с землей сравняем!

— Он м-мой… истинный, идиотка! — выкрикнула я, чувствуя, как мои волосы с силой оттягивают вперёд, а потом роняют назад. По инерции моя голова откинулась вместе с ними, отчего мой затылок с глухим стуком встретился с промерзлым асфальтом. В глазах резко потемнело.

— Ты?! Наглый пиздежь! Придумала бы, что получше. Такого быть не может…

— Что, мать вашу, здесь происходит?! — неожиданно раздался над нами чужой низкий голос, — Оглохли? Это что за хуйня, я спрашиваю?

— Кристиан? — после столь уверенных и дерзких речей, блеяние Пристли звучало довольно необычно, — Ты…

— Миранда, у тебя мозг из ушей вытек или что? Совсем бесстрашная стала? — сквозь мутные тени, мелькавшие в глазах, я увидела, как мощная фигура Альфы высилась над трясущейся девушкой, буквально сметая своей энергетикой всю ее нелепую браваду.

— Я..я… Она соблазнила Мартина… она…

— Это типо твоё оправдание? Ты и вправду такая тупая или прикидываешься? — бесстрастный голос Рейна звучал жёстче, чем если бы он кричал. Даже у меня, едва живой, лежащей на земле, все тело в дрожь бросило от звука его голоса, — Встала с нее. Живо.

Кейт, которая все также сидела на мне, крепко сцепив мои запястья, тут же сдуло к стене.

А я, больше не вытерпев боли в груди и животе от ударов, свернулась калачиком прямо на земле, наплевав на то, что сейчас глубокая осень. Внутри меня, словно мина взорвалась, настолько боль, пожирающая меня, была похожа на агонию.

— Я с женщинами не воюю, Пристли, — внезапно Кристиан двинулся в мою сторону, сняв с себя