Донна Роза - Айлин Лин

Дверца ванной комнаты тихо хлопнула, вырывая меня из мечтательно-созерцательно состояния. Дарио шагал шлёпая босыми ногами по полу, волосы его были влажными, грудь и плечи он вытирал отрезом ткани. А его бёдра прикрывала чистая простынь.

- В умывальне есть вторая дверь для слуг, именно через неё они заходят, чтобы очистить ночную вазу и при необходимости налить в лохань воды, для того, чтобы господа могли помыться полностью. Дверца с первого взгляда неприметная. Предупреждаю, чтобы не пугалась, когда вдруг услышишь с той стороны звуки. Если хочешь, чтобы никто не беспокоил, просто задвигаешь щеколду, - говорил он, а я снова им залюбовалась. - Что такое? - замер он, глядя на моё раскрасневшееся лицо.

- Тебе кто-нибудь говорил, какой ты красивый?

- Нет, - по-мальчишески широко улыбнулся он, сверкнув ровными крепкими зубами, - ты первая.

- Ну, так знай, - подмигнув ему, я села и свесила ноги с кровати, сладко потянулась, разминая затёкшие мышцы, - ты очень, просто бессовестно, какой красивый!

- Будешь ревновать? - ну вот как он быстро так двигается?

Дарио ловко подхватил меня на руки и закружил по комнате, я, хохоча, шутливо отбивалась, и была абсолютно, совершенно счастлива!

- Господин? - в дверь стукнули, и Дар быстро опустил меня вниз. Я шмыгнула к кровати, подняла свою сорочку и споро её натянула. Дверь отворилась и внутрь вошла Эми, неся в руках большой и явно тяжёлый поднос. Супруг подошёл к ней и, ловко забрав увесистую поклажу, со словами:

- Эмилия, подготовь лохань для госпожи, - сам отнёс к столу перекус.

- Уже почти всё готово, дон Росселлини, - кротко присела в книксене девушка, её щёки и шею залил красный румянец, она старалась не смотреть на Дарио, и буквально прикипела взором к циновке на полу.

- Ты пока поешь, - погладила я мужа по спине, не сдержалась и прижалась щекой к его упругой загорелой коже. - Я быстро приведу себя в порядок.

- Хорошо, - он резко обернулся и прижал меня к себе, Эми тем временем уже скрылась в умывальне и чем-то там забренчала.

С трудом оторвавшись от Дара, подошла к комоду, на крышке которого разложенным с вечера лежало платье для сегодняшнего праздничного завтрака. Бледно-бледно зеленоватое, привычно с завышенной талией, высоким воротником и нижней лёгкой сорочкой. Чулки тут не носили, только страшные панталоны из серой плотной ткани на завязочках. Пора, Роза, пора взяться за устройство комфорта для себя любимой. Глаза боятся, как говорится, а руки делают.

Оставив супруга одного, вошла в умывальню и, сложив чистую одежду на узкий стул, с помощью Эми забралась в тёплую воду.

- Грязную воду сменили, - доложила она.

- Быстро, однако, - хмыкнула я, откидывая голову на деревянный бортик. Лохань была приятно вместительной, правда, ноги всё равно не вытянуть, ну это такая ерунда, что я решила не заморачиваться. В этом большом по сути тазу было гораздо комфортнее, чем в бочке.

Быстро помывшись, закрутила волосы в холщовое полотенце, вышитое красными нитями по краю, а тело насухо растёрла чистой простынёй.

- Пока вас не будет, приберусь в опочивальне, - щебетала помощница, - сменю постельное, застелю новым, - и многозначительный взгляд в мою сторону. Я промолчала, лишь слегка улыбнулась.

Стоило нам с Даром спуститься к праздничному завтраку в большую обеденную залу, как те же музыканты вполне бодро заиграли весёлую мелодию, гости снова запели, кто-то был весьма помятым и еле-еле держал глаза открытыми: представляю насколько допоздна продлилось празднование.

Приятная у них тут свадебная традиция: здравницы и днём, и ночью. Мне очень нравится.

На завтрак подали рыбу, кашу на козьем молоке, странного вида терпко пахнущий сыр, солёные маслины и оливки. Много спелого винограда и вина, разведённого водой. Хлеб и зелень. Просто и вкусно.

Я поела с удовольствием, слушая бренчание музыкантов, один из них даже спел две баллады о каком-то рыцаре и принцессе. Сюжет чем-то напоминал шекспировских "Ромео и Джульетту", печальная любовная линия. Кто-то из женщин по настоящему прослезился.

После завтрака гости засобирались по домам. Мы провожали всех, стоя у парадного входа.

В итоге из гостей в поместье остались только мой отец с мачехой, которые отправятся в путь чуть позже. Сразу же после осмотра городского эскулапа.

Лекарю было около сорока - сорока пяти лет, среднего роста и субтильного телосложения, одет в почти белый камзол, рубаху и светлые же брюки, чёрная шляпа, которую он держал в узкой ладони, ясные голубые глаза, смотревшие на меня проницательно, прямой тонкий нос и козлиная бородка. Ему бы пенсне и будет вылитый молодой доктор Айболит. Кожаный чемоданчик трапециевидной формы на необычном замке (таких я тут ещё не видела), довершал образ скорее франта, нежели человека медицины.

Синьор Эугенио Бьянчи мне понравился. Мужчина неспешно подошёл к столу, открыл чемоданчик, взял какой-то кувшинчик, плеснул на руки, растерев её в ладони, по помещению разнёсся острый знакомый до боли аромат... и только после этого подошёл ко мне.

- Госпожа Росселлини, прошу вас, присядьте, мне нужно осмотреть вашу голову. Где ссадина? Тут, так, хорошо, постарайтесь не шевелиться, - мужчина приподнял прядь моих волос, там где была уже практически зажившая ссадина и отсутствовала шишка. - Вот так больно? - доктор мягко надавил на затылок. Я поморщилась:

- Неприятно, но терпимо.

Он ещё некоторое время исследовал рассечённую кожу

- Всё неплохо зажило, донна Роза, - в итоге вынес вердикт Эугенио. - Вам повезло. Мне рассказали как именно и куда вы упали с лошади, обычно после такого люди остаются либо неподвижными лежачими, либо погибают.

Я повернулась к доктору и поинтересовалась:

- Вот только я ничего не помню, как с этим быть? - подобный вопрос должен был прозвучать, ведь кроме меня и эскулапа в комнате присутствовали практически все родственники, за исключением Росселлини-старшего.

- У вас сотрясение головы, потеря памяти, в вашем случае временная. Не волнуйтесь, хорошо питайтесь, гуляйте на свежем воздухе и воспоминания непременно воротятся.

Доктор подошёл к совему чемоданчику, захлопнул его и повернулся к домочадцам.

- Следуйте моим рекомендациям и будьте здоровы, - спокойно улыбнулся он.

- Синьор Бьянчи, позвольте проводить вас, - мой