Кровоточащие сердца - Эмма Хамм

— Ты знаешь, — прорычала она. — Ты что-то знаешь о том, что произошло, и ничего не сделал, чтобы остановить это.

— Я не знаю, о чем ты говоришь, — ответил он. — Если хочешь поговорить с господином…

Мэв терпеть не могла ложь. Она прервала его резким:

— Нет, — и указала на него. — Ты что-то знаешь обо всем этом и расскажешь мне каждую мелочь. Я не покину эту комнату, пока ты не расскажешь мне, что именно произошло.

Голос герцога прорезал ее гнев, как меч:

— Сначала ты хочешь поговорить со мной, потом ты хочешь поговорить с Джентри. Тебе придется решить, мисс Винчестер. В противном случае, боюсь, никто из нас не сможет тебе помочь.

Ее гнев вспыхнул еще ярче. Он хотел поговорить с ней, будто ничего не произошло. Он думал, что это было забавно, как и его дворецкий. Два больных извращенца.

Она повернулась к нему, готовая стереть улыбку с его лица, если он посмеет улыбнуться ей. Но герцог был не так близок, как она думала. Он прислонился к двери столовой, скрестив руки на груди и скрестив лодыжки.

Его мускулистое тело было расслаблено. Его рубашка была слишком тесной, а штаны обтягивали на удивление пышные бедра. Это были ноги человека, который ими пользовался, а не герцога, который каждый день сидел за столом.

Разве она уже не думала так о нем?

Прядь темных волос упала ему на глаза, и он выдохнул, чтобы убрать ее. Яркие, глаза вызывали у нее желание упасть в их глубины.

Она дышала? Почему она не дышала?

Мэв освободилась от его чар и оскалила зубы в горьком рычании.

— Как ты смеешь так нападать на него? Он священник Церкви!

— Почему тебя волнует, если я нападу на него? Как любопытно, Мэв. Ты будто боишься, что Церковь признает меня виновным и что они в конце концов захотят меня убить, — он приподнял бровь и ту же сторону рта. — Я был бы польщен, если бы не понимал, как ты злишься на меня.

— Я в ярости, — она прошла через комнату, каждый шаг сопровождался резким стуком. — Ты хотел запугать его, чтобы он ушел. Я вижу это. Но я не могу понять, почему? Чем дольше он здесь, тем лучше для твоей паутины лжи. Не так ли?

Его веселое выражение не менялось.

— Ты не думаешь, что, если бы я хотел, чтобы вы оба ушли раньше, я бы лгал? Так сложно уследить за всей ложью, когда ты сплетаешь ее слишком много.

— Да. Я думала об этом. Но я думаю, что ты хочешь, чтобы мы долго пробыли тут. Думаю, ты хочешь увидеть, что будет, и сможешь ли ты снова победить Церковь, — она встала перед ним, хмуро глядя на его нахальную ухмылку. — Тебе повезло, что у меня нет с собой оружия, иначе я бы стерла эту ухмылку с твоего лица.

— Я думаю, ты сама по себе оружие, мисс Винчестер, — он поднял руку и коснулся пальцем ее подбородка. — Я хочу, чтобы ты пошла со мной в оперу. До нее еще несколько ночей, и я думал удивить тебя поездкой, но теперь я надеюсь, что ты скажешь «да». И я понимаю, насколько хрупка эта надежда.

Вся злость в ней сдулась. Почему он спрашивал об опере, когда она кричала на него?

— Ч-что? — пробормотала она. — Зачем тебе знать, пойду ли я в оперу?

— Ты выглядишь как человек, который там еще не бывал. И мне нужна пара. Боюсь, там будут старые друзья. Они всегда дразнят меня, что я один, и я хотел бы хоть раз доказать им, что они не правы, — он медленно убрал палец с ее подбородка. Очень медленно. — Я уверен, что если бы ты была у меня под рукой, ни один из них не усомнился бы в моем счастье.

— Счастье? — она превратилась в попугая?

Мэв отстранилась от него, тряхнув головой, чтобы развеять туман мыслей.

— Нет, это неправильно.

— Нет, ты не хочешь пойти в оперу? — он склонил голову, и свет упал на его скулы. — Или нет, ты не хочешь говорить об этом прямо сейчас? Не нужно решать в эту минуту. Я понимаю, что, конечно, на решение влияет множество факторов.

Почему она не могла мыслить здраво? Она пришла в комнату с явным намерением. Она собиралась наорать на него, отругать за то, что он посмел прикоснуться к человеку, которого она считала своим другом. А теперь он отмахнулся от спора и хотел поговорить о поездке в город, как если бы они были парой.

— Ты меня не слушаешь, — пробормотала она, приложив руку ко лбу. — Я… Леон. Леон не в себе, и я знаю, что это связано с тобой.

Герцог бросился вперед, толкая ее, пока ее поясница не ударилась о стол. Она уперлась руками в стол от энергии его напора.

— Я всегда слушаю тебя, — ответил он. — Я бы не выдержал, если бы ты думала, что я когда-нибудь отмахнусь от твоих опасений. Они верны. Ясное дело.

Мэв, затаив дыхание, спросила:

— Тогда почему ты не говоришь мне, что случилось с Леоном?

Она видела момент, когда он смягчился. Мышцы вокруг его глаз расслабились, и он облизал губы, борясь с тем, чтобы не сказать ей правду. Но, наконец, герцог кивнул.

— У твоего друга склонность к наслаждению… неприятными веществами. Мы разговаривали прошлой ночью, да. Он спросил меня о вампирах, и я рассказал ему то, что он хотел знать.

— Он сказал, что ты разрываешь людей заживо и подвешиваешь их тела над большими бочками, чтобы собрать их кровь, — ответила она.

Герцог снова приподнял бровь.

— Я мог немного приукрасить. Вампиры — это восхитительные страшилки за стаканчиком виски и… прочим.

Вот что произошло. Герцог все еще хотел, чтобы они оба поверили, что он не вампир, но он также хотел рассказывать истории о вампирах.

Проклятье. Ведь у них не было никаких доказательств.

Они вернулись к тому, с чего начали. И она думала, что хотя бы возвращение Леона в Церковь будет означать, что они смогут осудить этого монстра.

Но какая-то ее часть расслабилась. Еще рано было его убивать. Пока что.

Герцог улыбнулся.

— Понимаешь? В конце концов, не такой уж и монстр.

— Это еще предстоит выяснить, — напомнила она ему, извиваясь под его рукой и спасаясь от холода его тела. — Если ты снова прикоснешься к отцу Брайанту или наполнишь его голову кошмарами, я проткну тебе сердце колом. Вампир ты или нет.

— Это