Запоздалая свадьба - Аманда Квик

— Ты встревожена этим новым делом, верно?

— И небезосновательно. Мы столкнулись с убийством.

— Да, разумеется, но у меня создалось впечатление, что больше всего тебя волнуют связи мистера Марча с прошлым.

Лавиния неодобрительно поджала губы.

— Мне не дают покоя несколько аспектов этой ситуации, и один из них — наша клиентка.

— Чем тебя так задела Аспазия Грей?

— Вероятно, тем, что когда я впервые увидела ее, она страстно обнимала Тобиаса.

— Только не говори, что мистер Марч ее целовал! — возмущенно воскликнула Эмелин. — Сама говорила, что природа их отношений вполне невинна.

— Если верить Тобиасу, она пыталась его поцеловать. В знак благодарности или что-то в этом роде. Он заявил, что не был добровольным участником этой сцены, и я ему верю.

Эмелин слегка расслабилась.

— Теперь вижу, как все произошло. Думаю, миссис Грей вполне можно понять. Конечно, она вела себя чересчур вольно, злоупотребив их старинным знакомством, и бедный мистер Марч просто не сумел достойно выйти из положения.

— За все время, что я знала бедного мистера Марча, ни разу не видела такого положения, из которого он не сумел бы выйти, причем не важно как, достойно или не слишком.

— Да, признаю, что он никогда не теряется и неизменно хладнокровен и компетентен.

Лавиния задумчиво уставилась на свои туфли.

— Я доверяю Тобиасу, — объявила она наконец. — Но не Аспазии Грей.

— Что ж, разве это не одно из правил мистера Марча: никогда не доверяй до конца клиенту?

— Тогда я более чем рада ему следовать. Но боюсь, что сам Тобиас забудет о нем, когда речь зайдет об Аспазии.

— Возьми себя в руки, Лавиния, — посоветовала Эмелин. — Мистер Марч крайне осторожен в подобных делах. Он ни за что не позволит своим личным чувствам к миссис Грей встать на пути здравого смысла.

Лавиния сдвинула ноги в туфлях.

— Остается только надеяться, что так оно и будет. В любом случае пока ничего нельзя предпринять. Тобиас, даже если бы и захотел, не смог бы отказаться от дела.

Эмелин понимающе кивнула.

— И ты тоже, пока он ведет расследование.

— Не могу же я позволить ему заниматься этим в одиночку!

— Естественно.

Эмелин приподняла было чашку, но неожиданно замерла с крайне нерешительным видом. Однако уже через несколько мгновений она опомнилась и, очевидно, пришла к некоему заключению, потому что немедленно обратилась к Лавинии:

— Поскольку мы обсуждаем вопросы, я сказала бы, личного порядка и связанные с мистером Марчем, я бы хотела кое-что спросить.

Лавиния насторожилась.

— Если это насчет твоих отношений с мистером Синклером, не могла бы ты подождать до другого раза? Я знаю, ты в него влюблена. Однако он кажется надежным и благородным молодым человеком, и очень сомневаюсь, что захочет просить твоей руки, пока не сочтет свои доходы достаточными, чтобы обеспечить семью. А если учесть, что его положение помощника Тобиаса крайне ненадежно, думаю, пройдет некоторое время, прежде чем все уладится. А до того было бы лучше всего, если бы ты…

— Я совсем не собиралась говорить об Энтони, — с удивительной настойчивостью перебила Эмелин. — Речь идет о тебе и мистере Марче.

Лавиния растерянно заморгала:

— Ты это о чем?

— Пожалуйста, не нужно, ведь я давно уже не ребенок. А кроме того, наше пребывание в Риме в качестве компаньонок этой мерзкой миссис Андервуд послужило превосходным уроком в житейских делах. Я прекрасно понимаю, что у вас с мистером Марчем весьма интимная связь.

— А… да… то есть…

Лавиния почувствовала, как становится жарко щекам. Нет, это просто смехотворно! В конце концов, она опытная взрослая женщина!

— Видишь ли, Эмелин, точная природа моих отношений с Тобиасом — это очень личное… — откашлявшись, промямлила она.

— Да, разумеется, — кивнула Эмелин, не отводя взгляда. — Но хотя, как ты говоришь, это очень личное, вряд ли составляет для кого-то тайну, если понимаешь о чем я.

— Было бы весьма трудно тебя не понять. Но куда ведет эта беседа?

Эмелин судорожно втянула в себя воздух.

— От моего внимания не ускользнуло, что последнее время вы все чаще и чаще встречаетесь.

— Но наше партнерство этого требует, — объяснила Лавиния деловитым, не допускающим возражений, властным тоном, который, как она надеялась, обескуражит Эмелин. — Нам необходимо постоянно держать друг друга в курсе расследования. Тебе это хорошо известно.

Но Эмелин ничуть не выглядела обескураженной или оробевшей. Тонкие темные брови решительно сошлись на переносице.

— Похоже, я должна быть откровенной. Мы обе понимаем, что вовсе не профессиональные интересы потребовали от вас совместной поездки в замок Бомон.

— Видишь ли, я что-то устала, — объявила Лавиния, растирая виски кончиками пальцев. — Не могла бы ты объяснить, откуда взялся такой интерес к моей дружбе с мистером Марчем? А ведь я думала, что он тебе нравится! Мало того, если память мне не изменяет, ты с самой первой встречи думала о нем куда лучше, чем я.

— Мне он действительно нравится. Очень. И сейчас мы обсуждаем не мои чувства к нему!

— М-м…

— Тетя Лавиния, скажи правду, ты ведь влюблена в мистера Марча, верно?

— М-м…

— И он, кажется, влюблен в тебя.

— М-м…

Лавиния глянула в сторону двери, гадая, сумеет ли она, отговорившись неожиданной болезнью, рвануться к выходу.

— Все знают, почему люди, находящиеся в интимной связи, принимают приглашение на домашнюю вечеринку.

— Наверное. — Лавиния с силой стиснула подлокотники кресла. — Долгие прогулки на свежем воздухе. Возможность общаться с природой. Наслаждаться старомодными сельскими забавами.

— Я не настолько наивна, тетя Лавиния, чтобы поверить всему этому. Общеизвестно, что такие приемы дают шанс влюбленным леди и джентльменам побыть наедине друг с другом. И не говори, что вы с мистером Марчем вовсе не собирались именно этим заняться в замке.

— Все, что мы ни планировали, было самым роковым образом разрушено гибелью лорда Фуллертона.

— Понятно. Но дело в том, что планы у вас все-таки были.

Замешательство немедленно сменилось раздражением.

— Принять приглашение Бомонов решил Тобиас. Это была его идея.

— Но ты же согласилась на эту поездку, — настаивала Эмелин, — хотя знала, чем все закончится.

— Довольно! — Лавиния величественно поднялась и подошла к окну. — Я хотела бы знать, какова цель столь бесцеремонного допроса?