Сдавайся, крошка! - Илона Шикова

Полина

В голове что-то трещит, стучит и слишком громко звенит. Того и гляди, череп мой сейчас расколется пополам. А может и на несколько частей. Господи, где я? Как я сюда попала? Вообще ничего не помню, кроме огромной черной машины.

Даже не машины — монстра какого-то. Летел прямо на меня, ослепляя светом фар. Вроде только смеркаться начало, зачем ему столь яркий свет понадобился?

— Полина…

— Как себя чувствуете…

— Посмотрите сюда…

— Где болит…

Голоса прибавляются и прибавляются, становятся громче, и каждый раз бьют по голове будто обухом, а я никак не могу сфокусировать зрение на чем-то одном.

Мужчина… Или женщина? А может, их двое? Или трое? Нет, точно мужчина. В белом халате. Странно, что он один — голосов-то я слышала несколько.

Или мне это все померещилось?

— Голова болит, — только и могу из себя выдавить и снова закрываю глаза. — Мне бы полежать.

— Обязательно полежите, — голос настойчиво приказывает, эхом отдаваясь в висках. — А пока посмотрите на меня.

Ему легко говорить — посмотрите. А если веки тяжелые и никак не хотят открываться, хоть я упорно пытаюсь.

До сих пор этот черный внедорожник перед глазами стоит. Я же вроде ничего не нарушила, переходила дорогу по пешеходному переходу на зеленый свет.

Откуда он вообще взялся? Ведь точно помню — не было его. Или был?

Черт, какой же сумбур в голове-то творится. Даже на одной мысли не могу сфокусироваться, куда уж до одной точки.

И веки, кажется, еще тяжелее становятся.

— Полина, откройте глаза! — снова приказывает строгий мужской голос, и я все-таки подчиняюсь. — Следите за моей рукой.

Легко сказать — следите. Сам бы попробовал, когда веки уже не просто тяжелые, а чугунные. Закрываются, но я борюсь, как и приказал мне строгий доктор. Нужно следить — последим, не вопрос. Какая-то железная штука у мужчины в руках, и я изо всех сил пытаюсь не выпустить ее из поля зрения.

— Что последнее помните? — интересуется мужчина, а я едва шевелю языком:

— Вас.

— А до меня? — продолжает свои вопросы строгий доктор, хотя мне ой как не хочется на них отвечать.

— Машина… Огромная… Свет фар…прямо в лицо…

— Мы вас осмотрели, переломов и сильных повреждений нет, — доктор наконец-то убирает эту железную штуку, а я с облегчением вздыхаю. — Парочка ушибов, но это не смертельно. Единственное, что пострадало — это голова.

— Сильно? — поднимаю взгляд на мужчину.

— Пока сложно сказать, — пожимает он плечами в ответ. — Сотрясение мозга, небольшая гематома, а так…

Закончить он не успевает, так как открывается дверь. И в кабинет влетает Гордей — глаза горят, ноздри раздуваются, как у дракона, да и весь он какой-то слишком уж напряженный.

— Доктор, что с ней? — останавливается рядом с мужчиной, по очереди переводя взгляд с врача на меня.

— Жить будет, не переживайте, — умничает эскулап, хотя мне кажется, что глупые шутки сейчас неуместны.

Но у врачей своя специфика общения — их порой сложно понять.

— Я вижу, — кивает Гордей, на что врач усмехается.

— А раз видите, зачем глупые вопросы задаете? Кстати, — переводит взгляд на Гордея. — Вы кто?

— Я… — тянет парень, глядя на меня, как будто я сейчас могу ему чем-то помочь.

У самой в голове сумбур полнейший. Вот и пусть этот умник самостоятельно придумывает, что доктору соврать.

— Вы, — прерывает мужчина затягивающуюся молчаливую паузу. — Вы кем приходитесь Рыбкиной Полине, молодой человек?

Интересно, а что сейчас Гордей ответит? Родственник? Знакомый? Или…

— Они живут вместе, — влезает Яна, которая все это время стояла в сторонке.

— Да? — врач приподнимает обе брови вверх.

— Да, — отвечаем мы с Гордеем синхронно.

— Странно, — слегка кривится мужчина, пожимая плечами. — Почему я не в курсе? Скрываешь от меня своего жениха, Полина? — улыбается, а я вдобавок ко всем своим бедам еще и дар речи теряю.

Если бы не голова, то возмущению моему не было бы предела, а так приходится молчать. Да пусть думает, что хочет — мне сейчас все равно на чужое мнение.

— Стальной Гордей Матвеевич, — мой вроде как «жених» протягивает врачу руку, а тот пожимает ее в ответ. — Я присмотрю за ней, — кивает в мою сторону.

— Уж будьте так любезны, — ехидничает эскулап и снова переводит взгляд на меня. — По большому счету, ее бы дня три у нас подержать, но вряд ли она захочет, да, Полина?

— Не захочу, — пытаюсь помотать головой из стороны в сторону, но вырывается лишь стон от дикой боли.

— Завтра сбежит, поэтому везите-ка, Гордей Матвеевич, ее домой, — дает указания тоном, не требующим возражений. — И поменьше физических нагрузок, а то я ее знаю.

— Не переживайте, у меня не забалуешь, — кивает этот негодяй, не отводя пристального взгляда от моей физиономии. — Дней пять не вылезет из постели. Обещаю!