Награда для Белоснежки - Робин Доналд

Ликующая, сильно возбужденная, Эмма бежала по берегу, и ветер играл ее волосами. Все это приводило ее в бешеный восторг, и она чувствовала, как ее переполняет неистовое биение жизни.

Кейн смеялся, и она смеялась вместе с ним.

— Сейчас тебя уже нельзя назвать Белоснежкой. Скорее, ты похожа на полуодичавшую морскую русалку, которая знает о своем умении.

— Каком умении? — спросила она в ошеломлении.

— Умении обольщать, — ответил он и взял ее за руку, которую держал в своей большой теплой руке до тех пор, пока они не дошли до машины, — и очаровывать, очаровывать…

Они съели свой обед под прикрытием кустарника, крошечные темно-красные цветы которого наполняли воздух ароматом меда и мускуса. И Эмма знала, что никогда не забудет, как солнечные лучи задерживались на властном лице Кейна и как во время разговора его глаза отблескивали золотом.

Допив кофе, он растянулся на песке.

— Ты устал?

— Я не спал прошлую ночь, потому что возился с больной коровой, — сказал он, умиротворенно прикрыв глаза ресницами.

— Тебе будет удобней устроиться у меня на коленях, как на подушке.

— Невинная Эмма, — заметил он, и неожиданная нотка в его голосе разожгла в ней маленькие язычки пламени.

Он снова нашел ее руку и уснул, и Эмма не шевелилась целый час, пока он спал, и, наблюдая за ним, думала, что это ощущение навсегда останется с ней.

Как темный призрак, маячила где-то в глубине ее подсознания Диана, так же как и ясное понимание того, что это всего лишь навсего передышка — рано или поздно ей придется рассказать Кейну о своем участии в жизни его сестры, и тогда все изменится и испытываемое ею счастье останется лишь в памяти.

Тем не менее всю неделю Эмма жила в ощущении волшебства; она видела негодование Аннабель и жалела ее, но чувства ее и Кейна брали верх надо всем. Она отвечала улыбками и короткими репликами на поддразнивание Рори, его злорадные насмешки не задевали ее.

По мере того как проходили дни, она начала забывать и Дженнифер, забывать его сестру, забывать всех и вся, кроме ощущения наслаждения оттого, что она рядом с Кейном.

Где-то в душе у нее затеплилась надежда. Возможно, Кейн сумеет понять, что семь лет назад она была всего лишь глупой девчонкой, переживающей смерть матери и испытывающей горечь оттого, что ее отец намеревался заменить свою жену женщиной, с которой у него уже долгие годы была любовная связь. А может быть, сейчас Диана счастлива с кем-нибудь другим…

Возможно, и у них с Кейном есть будущее?

И еще ее беспокоила мать Кейна. Миссис Тэлбот была вежлива с Эммой — она принимала ее, улыбалась, вела беседы, — но за безупречными манерами постоянно скрывалась подозрительная настороженность. Было ясно: мать Кейна невзлюбила ее.

Когда-нибудь, думала Эмма, она сможет убедить миссис Тэлбот в том, что ее сын будет счастлив только с нею. Ни Кейн, ни она не заговаривали о ее отъезде, но Эмма знала, что возвращение в Гамильтон не сможет положить конец их отношениям.

Краем глаза она заметила какое-то движение под магнолиями. Возбуждение привычно всколыхнулось внутри нее, где-то под ложечкой. Да, это была машина Кейна. Напевая, Эмма покружилась по комнате и вышла из дома, остановившись, чтобы пообщаться с собаками.

— Сегодня утром мы идем на аукцион, — сообщила она, поглаживая Бейб по голове, — и вернемся домой около двух. Я поиграю с вами обоими и возьму тебя на прогулку. А ты, мой мальчик, — ласково гладила она торчащие ушки Лаки, — начинаешь толстеть, поэтому пробежишь лишнюю милю или больше, когда я вернусь домой после прогулки с Бейб.

Наклонившись, она погладила щенка по спине. Он действительно набирал вес и, хотя Эмма сократила его рацион, еще не успел сбросить жирок.

— А после этого ты устанешь, будешь спокойным, а мы с Кейном уйдем. Сегодня мы будем ужинать у него дома, поэтому вернемся пораньше. Будь паинькой.

Эмма чувствовала себя немного неловко и смущенно при мысли об ужине в Гленальбине, но еда там была изысканной, а времяпрепровождение приятным, несмотря на злое лицо Аннабель и еле заметную неприязнь миссис Тэлбот.

Где-то в середине обеда миссис Тэлбот спросила Эмму:

— А как поживает миссис Ферт в Ванкувере?

— Я думаю, ей там нравится.

— Ее дочь находится там же, не так ли?

— Да, муж Пиппы родом из Канады.

— Я слышала, что миссис Ферт решила распродать свое имущество и остаться жить там.

— Так вот чем объясняется появление машины агента по продаже земли! — небрежно заметил Рори.

Здесь ничего ни от кого не скроешь! Это было оборотной стороной деревенской жизни, с ее щедро предлагаемой помощью, когда у кого-то что-то случалось. Что ж, все равно все скоро обо всем узнают, поэтому Эмма сказала:

— Да. Агент приезжала посмотреть на участок.

Подавшись вперед, Аннабель спросила:

— Итак, это означает, что вы скоро уедете?

— Очень скоро, — мягко ответила Эмма.

«Очень скоро» было явно недостаточно скоро для Аннабель, но после мимолетного взгляда исподтишка, который она бросила на Кейна, чье выражение лица не менялось в течение всего этого вежливого расспрашивания, девушка занялась спаржей у себя на тарелке.

К облегчению Эммы, миссис Тэлбот перевела разговор на другую тему.

После ужина Кейн захотел посмотреть документальный фильм о международных торговых стандартах. Это был, как с ликованием отметила про себя Эмма, крошечный шажок вперед в их отношениях. Он уже относился к ней не как к гостье, а как к члену их семьи.

— Какой скучный материал! — сказал Рори. — Я лучше пойду спать, если вы не возражаете.

Хотя Кейн и поднял брови, но произнес довольно мягко:

— Спокойной ночи.

Аннабель решила посмотреть фильм. Где-то на его середине Эмма очнулась от насмешливого голоса Кейна:

— Как сказал Рори, скучный материал. Пойдем, Спящая красавица, я отвезу тебя домой.

— Не из той сказки, — ответила Эмма, смущенная и покрасневшая.

Сидя на большом диване, поджав под себя ноги, Аннабель наблюдала за ней злыми глазами.

— Эмма скорее похожа на глупую девочку, пасущую гусей, — съехидничала она.

Эмма едва ей улыбнулась, а Кейн вообще не обратил на реплику никакого внимания, и лицо Аннабель застыло. Бедное дитя, подумала Эмма.

По дороге Кейн заметил ей:

— Ты что-то притихла. Надеюсь, тебя не задевает подкалывание Аннабель?

— Нет. Мне лишь жаль ее. На самом деле я думала, что через пять дней буду уже в Гамильтоне.

Тихо, ровным и спокойным голосом Кейн произнес:

— Когда мы приедем домой, дай мне свой адрес и номер телефона. Гамильтон не так уж далеко отсюда, Эмма.