Роза в пустыне - Елена Левашова

«Диану срочно вызвали на работу! У пациента появилось осложнение после операции», — нагло врет Максим, обнимая близких на прощание. 

В каморку к Бессмертному я поднимаюсь аккурат после обеденного перерыва. Одна. Мне не хочется говорить об отце моего ребёнка при Максе, ворошить грязные подробности прошлой жизни, вспоминать взаимоотношения с родителями. Макс с пониманием принимает мой выбор и, прихватив Барби за компанию, уезжает домой.

— Добрый день, Яков Андреевич. — Задыхаясь, произношу я.

Помятый, со следами бессонной ночи на лице, Бессмертный кивает в ответ на мое приветствие и переводит взгляд на грифельную доску в другом конце комнаты. Открывшееся перед моим взором зрелище поражает: на доске аккуратным, забористым почерком выведены знакомые фамилии, соединенные между собой стрелками.

Руслан Шестак, Глеб Ладожский, Виола Шестак, исполнители… Даты, время, число людей, похитивших Арину.

— Присаживайтесь, Диана, — с тяжким вздохом Яков прерывает мое наблюдение. — Предвидя ваш вопрос, отвечу сразу: я забрал дело у следователя Блинова и получил одобрение руководства о возобновлении расследования. Теперь у меня есть необходимые ресурсы.

— Найдите того, кто мне пишет. Этот человек — возможный усыновитель Арины. Вычислим его, и, быть может, не придется прибегать в этим… ресурсам. — Добавляя голосу твердости, отвечаю я.

— Диана Руслановна, усыновить ребенка законно — не преступление.

— Вы правильно сказали — законно! — взрываюсь я. — Не понимаю, кому пришло в голову отдавать похищенного ребенка кому-то?

— Вы сами ответили на свой вопрос: версия более чем абсурдная.

— Моя мама считает так же. Говорит, что мне пишут хейтеры или охочие до сенсаций журналисты. — Сникая, произношу я.

Бессмертный трет свои неестественно пухлые пальцы, а потом встает из-за стола, на ходу подхватывая указку (лежит она, к слову, строго параллельно к краю).

— Мне не дает покоя одна вещь, — произносит он, тыча кончиком длинной палки в фамилию моего отца. — За какую услугу Глеб Ладожский простил Руслану долг? Он знал что-то… Совершенно точно знал о неких вещах, компрометирующих Ладожского.

— Не думаю, что вы правы. Отец был убит горем. Честное слово, я не верю, что родители причастны ко всему этому. Зря вы копаете там, где не нужно. — Небрежно взмахиваю рукой, столкнувшись со строгим и недоверчивым взглядом Бессмертного. — Или вы серьезно решили искать преступников среди моих близких?

— Я расследую похищение и буду копать там, где считаю нужным. Вы были ребенком, Диана. Восемнадцатилетней девчонкой, ни черта не смыслящей в бизнесе и разборках, случающихся между крутыми боссами! Девочку могли похитить из-за вашего отца. Вы были вообще ни при чем.

— Отец давал показания и поклялся, что это не так. И Глеб… Вы нашли его?

— Нашел. Ладожский живет в нашей области, в двухстах километрах от города. Занимается сельским хозяйством, разводит лошадей и коров… Женат, детей нет.

— Как? Вы ничего не путаете? Его же судили по статье о мошенничестве, совершенном группой лиц. — Сипло произношу я. Выходит, Глеб живет спокойно и не предпринимает попыток искать дочь? Свою единственную дочь.

— Ему удалось выкрутиться. А помогла ему в этом жена, ни сном, ни духом не знавшая о вас и ребенке Глеба. Я запросил материалы уголовного дела Ладожского: Зоя Ладожская выдвинула встречные иски на партнеров мужа. А на одного из них — заявление о сексуальном домогательстве. Глебу дали условный срок. Конечно, с конфискацией части имущества, но…

— Как не знала? — шевелю пересохшими губами, вперившись немигающим взглядом в написанные на доске буквы. — А вы не думаете, что это она организовала похищение? В мозгу яркими вспышками мелькают догадки: ревность, месть, страх остаться одной… А еще злость на молодую любовницу мужа, то есть на меня. Похоже, Бессмертный безошибочно угадывает мои мысли. Примирительно взмахнув руками, он кладет указку на место и грузно оседает на стул.

— Я проверю их, Диана. Всех тех, кто был в окружении вашего отца. Блинов уже позвонил им: Руслану, Глебу, Виоле… Зое. — Чуть помедлив, добавляет он. — Я подал запрос во все инстанции, контролирующие ведение бизнеса Шестака и Ладожского. Запросил сведения за последние десять лет.

— А вы не думаете, что давно забытые махинации всплывут? — осторожно спрашиваю.

— Не всплывут. На бумаге будет все чисто, уж поверьте мне. — Бессмертный недовольно поджимает губы. — Нам остаётся рассчитывать лишь на показания свидетелей. Работы предстоит много, Диана. Не рассчитывайте на быстрый результат.

— Я бы могла вам помочь. Например, как извозчик, — деловито складываю руки на груди. — Я жаворонок, работаю по свободному графику, к тому же у меня комфортная машина.

— Вам самой потребуется помощь, Диана. Почему-то мне кажется, близкие не разделяют вашего стремления возобновить расследование. Начнутся звонки, угрозы... Конечно, я могу ошибаться, но в большинстве случаев...

Пыльный воздух каморки разрывает звук входящего звонка. Папа! Лёгок на помине. Бессмертный удивительно точно угадывает поведение моей семьи. Что это — опыт или великолепное знание людской психологии?

— Диана, что ты устроила, маленькая сучка?

Я закрываю динамик ладонью, избавляя Якова от звука папиной брани. Вы знаете, а мне не стыдно. Он орет, обвиняя меня в предательстве семьи и глупости и повторяет несколько раз, что я «избалованная, недалекая дура, занимающаяся чепухой».

— Если это все, что ты хотел сказать, до свидания, папа.

Отбиваю вызов и заталкиваю телефон в сумочку. Случайно задеваю рукой предметы, лежащие на столе в установленном хозяином порядке. Стаканчик с ручками падает, линейка отклоняется от своего курса.

— Простите, — одеревеневшими пальцами возвращаю «трофеи» на стол. Прав был Бессмертный — мне совершенно точно нужна поддержка любимых людей.

— Да бросьте вы это, Диана. — Он улыбается и намеренно кладет указку криво. — Вы там… держитесь. А насчет вашего предложения помочь… Я тут подумал — не хотите отвезти старую ищейку к своему бывшему? Мне кажется, он легко отделался. Как-то не по-мужски взваливать проблемы на хрупкую девушку и прикидываться белой овечкой. Ну так как — готовы к очной ставке?

— С большим удовольствием! — рычу от предвкушения я.