На милость победителя - Виктория Волкова

«Поскорее бы добраться до дома, – сжав зубы, подумала она. – Почему ты так поступил со мной, Марсель?» – вздохнула горестно.

Уже дома Татьяна прошлась по пустым комнатам и чуть не разрыдалась от воспоминаний. Каждая комната кричала о Марселе. Даже кухня, ядрена кочерыжка! Ковер в гостиной, ванная, островок на кухне, стена в коридоре, к которой Марсель прижал ее властно и собственнически, одним движением задрал подол.

«Ну и, естественно, спальня», – тяжело вздохнула Фокина и бросилась на кухню за сигаретами. В обычной жизни она не курила и даже дыма не выносила. Но в случае форс-мажора сигаретка-другая спасали всегда. Татьяна повертела в руках пачку, некстати вспоминая, что купила ее в аэропорту, когда летела в Москву к брату. Кто и почему напал на него, выяснить так и не удалось. Какие-то отморозки избили Ромку в самом центре Москвы. Наверняка он знал или догадывался о причинах такой доходчивой беседы. Но сестру в свои проблемы посвящать не стал, лишь усмехнулся поморщившись. И на вопрос «что случилось» бросил коротко:

– На сук напоролся…

Трясущимися пальцами она выудила сигарету, прикурила ее раза с четвертого, и, как только затянулась с наслаждением и мысленно послала вероломного Марселя к гребаным поросятам, в дверь позвонили.

«О господи! – охолонуло внутри. – Неужели вернулся?» – засуетилась она. Притушила окурок. Быстро прополоскала рот. Кинулась к двери. Распахнула и застыла на пороге.

– Проходи, – бросила разочарованно, пропуская в квартиру брата.

– А ты кого-то ждала? – прижимая к себе загипсованную руку, недовольно пробурчал Роман и, унюхав табачный дым, вынес вердикт: – Ну понятно, систер.

– Меня бросили, Ром, – всхлипнула она, помогая ему снять куртку. Уткнулась носом в здоровое плечо. Ощутила на затылке ладонь брата.

– Ну-ну, Танюш, – прошептал он. – Хочешь, пореви или выскажись. Я утешу. Правда, сейчас из меня плохая жилетка, – усмехнулся он и добавил скривившись: – Наполовину загипсованная.

– Ты зачем из больницы ушел, дурень? – пробубнила Фокина, смаргивая слезы.

– Риторический вопрос, – хмыкнул Демьяновский. – Так же, как и «Зачем Володька сбрил усы?».

– Что? – не поняла она и тут же расхохоталась сквозь подступившие слезы. – Только маме ничего не говори, – предупредила с напускной строгостью.

– Так я и не знаю ничего, – фыркнул Роман и повертел головой. – Пожрать найдется что-нибудь? Что-то мне на общепите тоскливо…

– Так ты поесть пришел? – уточнила она, прикидывая, сколько идти пешком от клиники Макаровых.

– Ага, – не моргнув соврал он, решив не упоминать про звонок Юли. – Там, конечно, кормят как в ресторане. Но иногда приедается, знаешь…

– Догадываюсь, – улыбнулась она и полезла в холодильник за голубцами. – Вчера готовила. Будешь?

Роман поморщил нос, словно напоминая старшей сестрице, что вчерашнюю пищу предпочитает не есть. Потом задумался лишь на мгновение и махнул рукой.

– Давай, систер. Только, чур, и ты со мной.

– Не могу, – призналась она. – Кусок в горло не лезет. Нужно еще вещи собрать и на площадку выставить. Я облажалась, Рома, – расплакалась Татьяна. – Я такая дура, каких поискать…

– А что за мужик? – озадачился Демьяновский. – Может, это вор какой? Проверь, ничего не пропало? – выпалил он, понимая, что наступил самому себе на больную мозоль. Все две недели в клинике он пытался понять, зачем все-таки Камилла украла деньги? На что потратила? И самое главное, почему Миша Агафонов, никогда не замеченный во вранье, так настойчиво и упорно прикрывает воровку и лгунью? Не хотелось верить, что самый близкий друг, женившись, превратился в лицемера. Нет! Агафонов был искренен. Он навещал ежедневно, приносил куриный бульон, что по утрам варила его красавица-жена, играл в шахматы, да и просто болтал о пустяках. Роман вспомнил тот самый подарочек, привезенный Агафоновыми из свадебного путешествия. Шахматные фигуры в виде черепов и шахматная доска, до боли походившая на древние глиняные таблички с клинописью.

«Трудно поверить, – мысленно усмехнулся Демьяновский. – Но, видимо, Ева так очаровала мужа, что он и заикнуться о Камилле боится. Друг, блин!»

– Нет, ничего не пропало, – прошептала Татьяна, выкладывая голубцы на тарелку. – Я при нем в сейф не лазила и ни за что не платила. Он сам… – протянула она со вздохом и, подхватившись, кинулась в прихожую. Взяла со столика пиликающий сотовый и с придыханием бросила:

– Да, Марсель…

– Я послал к тебе человека. Отдай мой чемодан, пожалуйста, – заявил он как ни в чем не бывало.

– Хорошо, – выдохнула она, силясь не заорать. – Ты мне ничего не хочешь сказать?

– Прости, – холодно бросил вчерашний любовник. – Ты мне понравилась, Танья, – заявил он уверенно. – Но вряд ли нам суждено быть вместе.

– Ты… – только и смогла выдавить Фокина. – Ты…

– Забудь обо мне, Танья, – с сожалением добавил Марсель. – Я не стою твоих слез. Наш скороспелый роман подошел к концу. Всего тебе хорошего, девочка, – пробурчал он и, не прощаясь, нажал на кнопку отбоя. Татьяна ошалело глянула на погасший экран и быстро прошла в спальню. Собранный чемоданчик стоял у стены. Ни единой вещи Марселя в комнате не наблюдалось.

– Он вчера еще все решил, – охнула она, прижимая ладони к щекам и тяжелым кулем опускаясь на кровать. – И девчонка тут ни при чем. А она-то с радостью согласилась уйти с богатым и успешным мужчиной. Даже работой пожертвовала, – криво усмехнулась Татьяна и, услышав звонок домофона, выкатила чемодан в коридор.

– Погоди, – предупредил Ромка, шагнув к входной двери.

– Да я сама, – отмахнулась Татьяна, открывая дверь. – Сейчас, минуточку, – заявила она вошедшему парню. Демьяновский слабо усмехнулся, узнав в незваном госте охранника Влада Хоука.

– Привет, Василий, – кивнул он, улыбаясь старому знакомому. – Голубцы будешь? А то мне одному есть неохота.

– Вас опять побили? – смущаясь поинтересовался Вася. – Спасибо вам за приглашение. Но мне еще шефа из «Белой дачи» забирать. Они там всей семьей собрались сегодня. Двойной праздник, – хмыкнул Василий. – Из Америки Марк приехал. Старший брат Камиллы. Ну и помолвку отмечают, – пробурчал он. – Камилла наша замуж собралась. Она – хорошая девушка, – заметил он, забирая чемодан. – Даже мне трудно поверить, что она что-то могла украсть… – пробормотал он, почесав затылок. А когда за личным ординарцем Хоука закрылась дверь, Роман повернулся к сестре.

– Давай, рассказывай, тетя Мотя, – процедил он. – Кого ты тут приютила?

– Я не… – пролепетала Татьяна. – Ничего не понимаю, – расплакалась она, опустившись на пуфик в прихожей.