Порочная месть - Алайна Салах

Кейн никак не реагирует на мои слова, и, сделав глоток шампанского, ставит почти полный фужер на столик и увлекает меня к стеклянному ограждению крыши.

— Так ты и правда хотел показать мне Джерси? - позволяю приправить свой голос долей кокетства, ободренная выпитым шампанским и лояльностью Кейна.

— Нет. Не в моих правилах оставлять спутницу одну, и я не хотел знакомиться с друзьями Алексы. Мы идём смотреть не на Джерси, а к Кейду Эвансу, с которым я собираюсь подписать контракт.

глава 17

Остаток вечера больше напоминает бизнес-форум: Кейн подолгу разговаривает с присутствующими мужчинами о делах, и хотя я не улавливаю смысл и половины сказанного, отходить от него не хочу: слишком комфортно я ощущаю себя в роли заявленной спутницы.

— Мы закончили. - сообщает Кейн, когда очередной разговор подходит у концу. - Пойдем попрощаемся с Алексой.

— Мы уезжаем?

— Уходим. Мы остаёмся ночевать в этом отеле.

Вихрь вопросов мгновенно разносится в голове: останутся ли в отеле остальные гости, будет ли у нас с Кейном общий номер, и если будет, то разделим ли мы кровать.

— Алекса, нам пора. - Кейн трогает именинницу за плечо, отвлекая от разговора с симпатичной шатенкой в коньячном платье. - Ещё раз с днём рождения.

— Так быстро, - с плохо скрываемым разочарованием произносит она, коротко сжимая запястье Кейна. - Где ты остановился?

— У нас с Эрикой люкс на последнем этаже.

Должно быть, мы с Алексой в этот момент испытываем прямо противоположные эмоции: мое сердце начинает радостно биться, получив желанный ответ на невысказанных вопрос, а лицо девушки, напротив, бледнеет, красноречиво демонстрируя ее отношение к сказанному.

— Ну тогда увидимся завтра? - Алекса предпринимает попытку удержать непринужденную веселость и переводит взгляд с Кейна на меня.

— Безусловно. Попрощайся за меня с отцом - не хочу прерывать его горячий монолог от том, почему он считает Трампа мудаком. - с этими словами Кейн сжимает мою талию и разворачивает нас к выходу.

Номер, в который привозит нас прозрачная кабина лифта, по-настоящему огромный: в нем две спальни, что говорит о том, что Кейн остаётся верным себе и не собирается принимать меня в свою постель, и есть небольшой кабинет с увесистым письменным столом и креслом.

Он сразу же скрывается в одной из спален, на ходу стягивая пиджак, из чего я делаю вывод, что мне нужно занять свободную и, скинув надоевшие за вечер каблуки, заношу их в комнату. Начинаю расстёгивать никак не поддающуюся молнию на спине и замираю, услышав позади себя твердые шаги.

Как и в случае с кольцом, руки Кейна молча дёргает молнию вниз до самой поясницы, освобождая меня от плотных пут платья, и когда оно с тихим звуком приземляется на пол, разворачивают меня лицом и толкают на кровать, за секунду покрывая тело адреналиновой дрожью.

Кейн стягивает с меня белье, не деликатно и нетерпеливо, и обхватив ступни рукой, отводит их мне за голову, после чего освобождает от брюк покачивающуюся эрекцию и резко входит в меня. Вбивается быстро и технично, ни на секунду не сводя взгляда, словно ему необходимо завершить миссию в максимально сжатые сроки, чтобы перейти к последующим делам.

Как только он покидает спальню, весь триумф того, что весь вечер Кейн вел себя со мной, словно я ему небезразлична, улетучивается после этого механического действа. Посидев несколько минут на кровати, позволив на несколько минут скатиться в жалость к себе и самобичевание, иду в душ и, облачившись в привезенную футболку, заменяющую мне пижаму, залезаю в кровать. Но сон совсем ко мне не идет, оставляя меня наедине с воспоминаниями сегодняшнего вечера: влюбленными глазами Алексы, десятками лиц гостей, которым Кейн меня представлял, теплом его руки на моей талии и надеждой, которая упрямо не желает покидать мою душу. Надеждой на то, что проявленные уважение и забота - больше, чем просто дань хорошим манерам, и Кейн действительно что-то ко мне испытывает, даже если сам это не осознает.

Я ворочаюсь около часа, и в конце концов решаю выйти из комнаты, чтобы выпить воды. Когда я долго не могла уснуть, мама всегда заставляла меня выпить стакан, говоря, что вода успокаивает нервы.

Оказавшись в темноте гостиной, оглядываюсь в поиске холодильника, но почти сразу забываю о нем, когда замечаю приоткрытую дверь в тот самый кабинет и Кейна, сидящего за ноутбуком. Работает? Так поздно? На часах ведь глубоко за полночь.

Дав себе секунду на раздумья, оттягиваю футболку ниже, чтобы максимально прикрыть бедра и решительно шагаю к широкой полоске пробивающегося света.

— Я думала, ты достаточно поработал над сегодняшнем мероприятии. - переступаю порог кабинета и, поймав на себе недовольный взгляд из-под приподнятых бровей, поясняю: - Подписать контракт на дне рождении, чем не работа?

— Значит, мне необходимо ещё поработать. — строго говорит Кейн. — Иди спать.

Несмотря на суровость тона, он совсем не выглядит грозным - скорее озабоченным и уставшим, и я повинуясь упрямому желанию не оставаться одной и не оставлять его, направляюсь к столу. Стараюсь ступать бесшумно, чтобы не выступать раздражителем тишины, обхожу кресло и встаю у Кейна за спиной. Он продолжает сидеть неподвижно, продолжая изучать содержимое экрана, словно не замечает меня, поэтому немного осмелев, я кладу на его плечо одну ладонь, чтобы проверить реакцию на свою самовольность. Реакции не следует, как впрочем и возражений, поэтому я осторожно опускаю вторую. Мышцы под моими пальцами обжигают даже через рубашку и тверды настолько, что, кажется, не смягчатся, даже если надавить на них с силой.

Помедлив несколько секунд, чтобы дать Кейну и заодно себе привыкнуть к новому взаимодействию между нами, начинаю осторожно растирать его плечи, как однажды делала массажистка в салоне, в который меня затащила Кристин.

Кейн не перестает щёлкать пальцами по клавиатуре ноутбука, пока я делаю свой первый неловкий массаж, но то, что он не пытается отстраниться, наполняет меня уверенностью, что ему мои прикосновения приятны.

Осмелев, перемещаю пальцы ему шею и подушечками пробегаюсь по позвонкам, задевая линию роста волос, после чего вновь возвращаюсь к плечам, растирая их и сжимая ладонями в попытке дать им расслабление. Запах его кожи, смешанный со шлейфом парфюма, оседает на пальцах, от чего кончики начинает покалывать, а по телу прокатывается жар, словно его запах способен миновать любой защитный барьер и проникнуть мне в кровь.

Вновь перемещаю ладони на шею, но рука Кейна перехватывает мое запястье и резко выдергивает из-за кресла, от чего я оказываюсь зажатой между его коленями и столом. Не дав повернуться, он задирает мою футболку и дёргает белье вниз, свободной рукой пригвождая меня к столешнице.

Я ерзаю в попытке подняться, но давление ладони на моем крестце предупредительно усиливается, а колено Кейна расталкивает мои голени шире, оставляя стоять в самой незащищённой позе: подбородок и грудь упираются в стол, ягодицы подняты вверх, ноги широко расставлены. Оставаясь сидеть в кресле, Кейн перемещает ладонь мне на ягодицу и сжимает, словно хочет проверить, насколько податливой будет кожа под его прикосновением. Затаив дыхание, ловлю движение его пальцев: как они спускаются вниз по ноге, оставляя за собой след мурашек и вновь поднимаются вверх: прикасаются к раскрытым половым губам и неторопливо скользят между ними, от чего в живот мгновенно ударяет огненное тепло, рождающее желание большего. Я беззвучно ахаю, когда прикосновение перемещается ниже, к клитору, легко надавливает на него и тянется обратно, распространяя влажность возбуждения до самых ягодиц.